— Посмотри на свое положение с другой стороны.

Калеб сжал губы:

— Это с какой же?

— На тебе могли бы быть надеты черные, а не темно-синие брюки.

Сначала он ничего не ответил, а затем лучезарная улыбка озарила его лицо.

— Да, пожалуй, я настоящий счастливчик. Ладно, это ведь просто собачья шерсть, а не конец света.

Если Калеб будет продолжать так привлекательно улыбаться, для нее может наступить конец света.

Калеб наклонился и попытался стряхнуть шерсть со своих брюк, но толку от этого не было, он только еще сильнее испачкался.

— Осторожно. — Бекка вспомнила, что ему потом снова нужно вернуться в офис. — Или ты сделаешь еще…

— Хуже. — Калеб тихо засмеялся. — Уже слишком поздно.

Бекка тоже начала улыбаться:

— У меня есть липкий ролик-щетка. Я быстро смогу почистить твой костюм.

— А я думал, тебе нравиться носить собачью шерсть.

— Хм?

— Твоя футболка.

Она прочитала надпись у себя на груди:

— О, верно. Но прилипающая собачья шерсть — это постоянный риск в моей профессии.

— Тем не менее ты носишь с собой щетку.

— Никогда не знаешь, когда она может понадобиться.

— И часто тебе приходиться чистить мужчинам одежду? — спросил Калеб игриво, казалось, что он начал с ней флиртовать. Но это не имело никакого смысла. Калеб бы не стал этого делать.

Бекка нерешительно облизала нижнюю губу:

— Нет, не часто.

Нечто похожее на интерес промелькнуло у него в глазах.

— Тогда для меня это настоящая честь.

Теперь Бекка начала нервничать по-настоящему. Связаться с таким мужчиной, как Калеб, было плохой мыслью. Она сделала глубокий вдох.

— У тебя есть с собой еще какая-нибудь одежда? Почистить собачью шерсть с твоих штанов будет легче, если ты их снимешь.

— Я думал, ты не ищешь легких путей.

Бекка тут же представила, как стоит перед ним на коленях и проводит щеткой по его брюкам. Она скрестила руки на груди, почувствовав, как ей стало внезапно невероятно жарко.

Калеб заулыбался:

— Я оставил свою спортивную сумку в машине.

Бекка сразу представила его в шортах и футболке, облегающей его широкую накачанную грудь и сильные руки. Он сказал «спортивную сумку»? Это значит, что у него есть время посетить тренажерный зал, но нет времени на бабушку.

— Пойди тогда переоденься, — сказала она. — Я отведу собак в вольер и захвачу щетку из гостевого коттеджа.

— Ты пользуешься гостевым коттеджем в качестве своего офиса?

— Нет, я живу там.

Калеб в замешательстве разинул рот, затем быстро поспешил его закрыть.

— Ты живешь на территории поместья, — наконец произнес он.

— Да.

— Почему? — Одно это слово было пропитано таким высокомерием, что Бекка ощутила, будто ей на голову вылили целое ведро ледяной воды.

Калеб терпеливо ждал ее ответа.

— Потому что Герти решила, что так будет лучше.

— Лучше для тебя.

— Да. — Но ситуация была гораздо более сложной. — И для Герти тоже.

На его лице явно читалось смятение.

— У моей бабушки есть все. Она ни в чем не нуждается.

— Герти подумала, что мне будет проще выполнять свою работу, если мне не придется ездить туда-сюда все время. Но также она попросила меня остаться, потому что чувствует себя одиноко.

— Моя бабушка чувствует себя одиноко?

В голосе Калеба явно слышались недоумение и неверие.

— Да.

— Этого не может быть, — тут же начал отрицать Калеб. — У Герти Фейрчайлд столько друзей, трудно сосчитать. Она настоящая светская особа. Бабушка может посещать званые ужины и другие светские мероприятия хоть каждый день. В поместье работает служебный персонал, готовый выполнить каждый ее каприз. Она не может чувствовать себя одинокой, это просто невозможно.

То, что сказал Калеб, когда-то действительно было правдой, но не сейчас.

— У Герти действительно много слуг, но они не ее друзья, они ее работники. Два раза в неделю она ходит пообедать со своими друзьями. Но с тех пор, как я стала здесь жить, она не сходила ни на одно светское мероприятие. Она предпочитает проводить время, работая в лаборатории.

— Вот именно, она не вылезает из лаборатории и поэтому так редко встречается со своими друзьями.

— Я думаю, что твоей бабушке больше хочется проводить время со своей семьей, а не с друзьями.

— Ты думаешь? — Калеб поморщился. — Я и моя сестра…