Мише выпало играть черными, да ему было все равно — конечно, не Остап Бендер, в шахматы не второй раз в жизни играл, но… все ж не очень-то жаловал это дело, больше предпочитал карты — преферанс там, кинга, покер. Вчетвером-то куда веселее играть, чем харя на харю.

Первую партию Ратников, к стыду своему, проиграл быстро и, можно даже сказать, стремительно, вторую… во второй ему уже помогал Артем. Подбежал ближе, шептал, советовал. Рядом болтался еще какой-то мальчик, совсем уж маленький — лет восьми. Стриженный почти под ноль, лопоухий, крепенький… Зоотехника сынишка, кто же еще?

— Ленька мой, — улыбаясь, кивнул отдыхающий. — Хорошо, что я его с собой взял.

— Дядь Миша… а можно я сыграю? — неожиданно предложил Артем.

— Играй, — с готовностью согласился Ратников. — Ой. Мы же с вами и не познакомились… неудобно как-то. Ратников, Михаил Сергеевич, инженер из Ленинграда. А это — Артем.

— Неужели из Ленинграда? У меня ж оттуда жена — бывшая… — Вспомнив о супруге, зоотехник сразу поник, свесив плечи. Впрочем, тут же встрепенулся, протянул руку:

— Собольков, Виталий Андреевич. Зоотехник.

— Издалека сюда?

— Из дальневосточной тайги… Что вы так смотрите? — Виталий Андреевич неожиданно рассмеялся. — Хабаровский край — самая что ни на есть тайга. Джунгли! Эх, и места там у нас…

— А вы в колхозе каком-нибудь трудитесь?

— Зверосовхоз у нас… раньше артель была. Зверосовхоз имени Сергея Лазо, может, слышали? Про нас и в центральной прессе писали — план четвертой пятилетки за три года и восемь месяцев выполнили.

— У вас там райцентр?

— Село Первомайское, старинное, еще, говорят, при Хабарове или Пояркове появилось. Ой!

— Мат вам, Виталий Андреевич! — лукаво прищурился Артем.

— Ну все… — Зоотехник с видимым сожалением посмотрел на часы. — Эй, Ленька… уходим. — Пообедаем, да собираться пора… Завтра уже и поедем. Сначала до Токмака, оттуда поездом — до Запорожья, а там — через Москву — домой.

— Целое путешествие у вас получается. Не слишком утомительно?

— Ничего. Зато всю страну посмотрим.

Простившись с зоотехником и его сынишкой, Михаил со всей серьезностью посмотрел на Артема:

— Слышь, Темыч… Тут вот какое дело. Теперь ты — Ленькой будешь. А я — Виталием Аркадьевичем.

— Дядя Миша…

— Я вон тут газетку прихватил — глянь на дату.

— Двадцать девятое июня… тысяча девятьсот сорок восьмого года!

— Вчерашняя. Теперь все усек?

— А-а-а! То-то я и смотрю — не так все… Понял, дядя Миша! Не подведу. Так ты об этом и предупреждал, когда сказал, что не сразу дома будем?

— Догадливый ты у нас, Темка!

— И что мы теперь будем делать?

— Какое-то время придется здесь пожить… дня три, может, неделю…

— Так можно тут, на пляже! Или дачку какую-нибудь снять…

— А деньги?

— Ой, правда… у нас ведь даже одежды нету. Придется чью-нибудь украсть! Некрасиво, конечно…

Ратников вздохнул:

— Не те времена, Темыч, чтоб на пляже жить или, тем паче, красть. Живо вычислят, или кто-нибудь донесет… не сомневайся. Очень уж сильно мы на других непохожи… слишком уж подозрительны. Ну, допустим, украдем одежку, может, и с деньгами так же повезет — и что? На лавочке не заночуешь, а комнату снять — на это деньги нужны приличные… Да и донесут, сразу же донесут участковому, те же соседи.

— И что же делать, чтобы не донесли? — похлопал глазами Артем.

— Самим к участковому явиться.

— Самим? Что, прямо так и пойдем, в трусах?

— Так и пойдем. Ты кепки из газет не умеешь делать?

— Не…

— И я не умею. Тогда вон, попроси тех ребят.

Примерно через час беглецы — полуголые, в газетных кепках — уже подошли к правлению колхоза «Рассвет», поднялись по крыльцу, вызывая законное недоумение конторских служащих.

— Милиция тут у вас где? — предупреждая возможные осложнения, громко поинтересовался Ратников.

— Милиция? А, вы к участковому, наверное… Вон туда проходите по коридору, если нету, так подождите. Он сегодня точно должен быть.

Остановившись перед обитой коричневым дермантином дверью с табличкой «Участковый уполномоченный Карась А. В.», Ратников немного подумал и решительно дернул ручку…

— Разрешите войти?

— Минутку… — Сидевший за столом чернявый, примерно одного с Михаилом возраста, мужик в синей майке «Динамо» поспешно махнул рукой. — За дверью обождите, товарищ. Я позову.