— Хорошо, — справившись с собой, невозмутимо кивнул Василий. — Дни напролет буду патефон слушать. Только, может, поясните — это все к чему?

— А к тому, милый мой, что главврач профилактория — меломан!

— Ага… понятненько.

— Мало того — немец! У тебя как с немецким, не забыл?

— Да помню еще. А что еще про немца этого известно?

— Да почти ничего. Попал в плен, хотя в общем-то и не военный вовсе, в Дальлаге находился… оттуда и наш областной начальник, Сытиков, который… в общем, ты понял.

Капитан молча кивнул.

— Известно, что немец этот врач от Бога… Что без его слова ни одно дело в профилактории не решается. Филиппов ему большую волю дал. На этом мы и сыграем! И ты, Вася, в этой партитуре первой скрипкой будешь, усек?

Миша с Артемом с разбега повалились в крапиву, прямо в заросли, густые, ядреные, так, что некогда было осматриваться, пришлось выскочить на неширокую тропку со всей возможной скоростью.

— Ухх! — Ратников шумно перевел дух и посмотрел на Тему. — А ну-ка, повернись…

Кровь, конечно была, да, но, слава Богу, стрела лишь чиркнула, оцарапала шею.

— Ничего, — хохотнул Михаил. — До свадьбы заживет — жить будешь. Сейчас подорожник приложим… а вообще, хорошо бы йод. И прививку от столбняка сделать.

— Дядь Миша, не надо прививки, — жалобно попросил Артем. — Хоть я уколов и не боюсь, ты ж знаешь, но… все равно неприятно, когда тебя иглой колют. Может, мы скорее в лагерь пойдем? А потом — домой. Самолетом или на поезде.

— Для начала нам бы переодеться не худо, — с усмешкой пробормотал Ратников.

Мальчик охотно закивал:

— Да, да, не мешало бы! А то ходим, как лохи.

— Переодеться… — задумчиво повторил Миша. — И еще кое-что сделать.

Молодой человек внимательно смотрелся по сторонам — Алии, как он и предполагал, нигде видно не было. Никакой засады. Оно и понятно — ее еще просто здесь нет. Не зря же они с Темкой на закат бежали… Ратников и в прошлый раз точно так же вот уходил — с упреждением. А значит, Алия и ее подельник… подельники (если таковые имелись) здесь, в будущем, еще только появятся, правда — скоро, дня через два или через неделю — вряд ли Михаил с Артемом намного их опередили.

Да, и еще помнить надо, браслетик-то синенький, значит, здесь тридцать восьмой или тридцать девятый год — времечко во всех отношениях жуткое.

Может, зря они сюда рванули? Сидели бы себе в тринадцатом веке, ждали бы у моря погоды! Да еще стрелы бы в бока получили — запросто. Нет, все же хорошо, что ушли — просто и деваться уже некуда было. Вон, шея-то у Темки — подорожник приложили, а все равно кровоточит, царапина знатная. Йод бы, конечно, неплохо… Ладно, что тут стоять? Надо действовать!

— Погодь…

Осмотревшись, Ратников вновь нырнул в крапивные заросли и, вытащив отобранный у медсестрички ТТ, тщательно спрятал его у корней какого-то сильно разросшегося куста — жимолости или барбариса.

После чего, поеживаясь, выбрался на тропинку и, подмигнув Темке, ухмыльнулся:

— Ну что, брат? Пойдем.

— В лагерь?!

— Да нет, Темыч… пока только к морю.

— К морю? Вот здорово! Только… ой! Ты ж говорил — переодеться надо… А где ж мы тут переоденемся? И во что?

— Точно! — Михаил с силой хлопнул себя по лбу. — Как же я забыл. Ты ведь прав, Темыч, в таком виде мы далеко не уйдем… Вот что — раздевайся! Все с себя снимай, трусы только оставь — не потерял трусы-то?

— Да нет.

— И я, слава богу… Та-ак, давай-ка свои лохмотья…

Вся средневековая одежка — портки, рубахи, сапоги, пояс с ножичком и саблей, Темкин армячок и фасонистый голубой дэли Ратникова безжалостно полетели в заросли чертополоха и крапивы. Не в те, что у кустарников, а чуть дальше…

— Да-а, — почесав грудь, улыбнулся Миша. — Экие мы с тобой, Темка, лохматые! Прямо хиппи какие-то.

— Не, дядь Миша. Ты больше на цыгана похож. Особенно, когда был в халате.