Шрифт:
– Смотри, о прекрасная! Вот они!
Над их головами, заслоняя звезды, начали появляться крылатые тени. Они кружили высоко в небе, но потом стали опускаться все ниже и ниже.
– Наш юный Бедр-ад-Дин сейчас и ловец и приманка одновременно. Ибо крылатые чувствуют магию за многие фарсахи, а юноша так зачарован, что даже я, простой смертный, не могу не видеть этого.
На поле для игр спускались светлые тени. Вот одна из них коснулась черной в этот вечерний час травы, потом опустилась вторая.
– Я вижу это чудо уже не один десяток лет. Но не устаю радоваться тому, что Аллах милосердный позволил мне любоваться этим необыкновенным зрелищем.
Едва различимый в темных одеждах Бедр-ад-Дин тем временем осторожно опустил седло на траву и выпрямился, зажав в руках легкую упряжь. И, словно ожидая этого мига, к нему подошел белый конь. Его шкура блестела в лунном свете, огромные темно-карие глаза смотрели доверчиво, а роскошная грива казалась сотканной из серебристого света звезд.
– О Аллах милосердный! Как он прекрасен! Но как же мне приручить тебя, удивительное существо?
Будто поняв слова Бедр-ад-Дина, конь ласково и доверчиво положил голову на плечо юноши. Теплое дыхание коснулось его шеи, и изумительное чувство единения с этим волшебным животным пронзило странника.
– Но это же так просто! – воскликнул он и, едва касаясь теплой кожи животного, одним движением набросил на него упряжь. Мягкие губы без сопротивления позволили вставить удила, и вот уже в свете звезд затанцевал оседланный крылатый красавец. Он словно приглашал Бедр-ад-Дина сесть в седло.
– Благодарю тебя, чудесное животное! – с трепетом произнес юноша и легко взлетел в седло, почти не коснувшись стремян.
– Смотри, мудрейшая! – воскликнул царь, едва не хлопая в ладоши. – Ему это удалось. Древние знания помогли и сейчас! Как счастлив будет тот миг, когда сбудутся все мечты юноши!
Тилоттама с удовольствием смотрела, как к террасе приближается всадник. Конь танцевал под седлом, выступая легко и даже, казалось, с удовольствием. Так мог бы вести себя юноша, получивший в дар драгоценное оружие, впервые появляясь с ним среди сверстников.
– Да пребудет с тобой милость Аллаха всесильного, о царь! – воскликнул Бедр-ад-Дин.
– Да пребудет она и с тобой, мой юный друг! Теперь ты можешь отправляться хоть на край света! Но помни, что дивный конь будет слушать лишь тебя, жестоко карая любого другого, посмевшего коснуться даже кончика его хвоста.
– Я запомню это, о царь!
– Запомни и еще одно, юный странник! Крылатые кони необыкновенно выносливы. Они могут лететь часами. Но даже им нужен отдых. А потому никогда не утомляй его! Ибо вместе с потерей сил теряет крылатый и магию, что дарована ему от рождения. А тот миг, когда крылатый не захочет вставать с соломенной подстилки, станет последним мигом его жизни.
– Благодарю тебя, царь! Я запомню и это!
– А теперь ты волен отправляться к мастеру, который обещал тебе ловушку для твоей злой джиннии. Отправляться хоть верхом на крылатом…
Бедр-ад-Дин засмеялся.
– О нет, мудрый царь! Я не решаюсь так жестоко утомлять это удивительное существо! Он станет гостем на моем корабле. И поверь, я буду его баловать так же, как баловал бы любимого сына!
– Да будет так!
Бедр-ад-Дин не захотел ждать до утра, и потому вскоре берега острова царя аль-Михрджана растаяли в черноте ночи. Цель странствий становилась все ближе.
Макама двадцать третья
Сердце Тилоттамы готово было вырваться из груди – приближался час, которого она так долго ждала.
«Но как встретит он меня? Узнает ли? Быть может, сердце его уже давно отдано другой? И что делать мне тогда?»
Увы, на эти вопросы ответа не было. Да и не могло быть. Ведь Тилоттама, пусть и великий мастер, была всего лишь женщиной. И потому всеведение и всезнание еще не стали ее достоянием. А спросить совета у мага Тети она не могла… Ибо не знала о его существовании.
Не менее своей прекрасной гостьи волновался и Бедр-ад-Дин. После того как великолепный крылатый конь покорился ему, казалось бы, уже не оставалось причин сомневаться и в том, что чудесное умение мастера из мастеров тоже сослужит добрую службу. Но юноша все равно не мог окончательно увериться ни в чем, даже в воистину бесконечных знаниях мудреца Тети. И потому волновался и мерил шагами палубу точно так же, как Тилоттама.
Более всех был спокоен крылатый конь. Ибо он, казалось, получал от странствования по спокойному морю настоящее удовольствие.