Когда он открыл дверь, Марта ласково похлопала его по спине, и он вышел на улицу. Подняв воротник и надвинув шапку на лоб, Уэйд направился к маленькому домику, который он снял для Джейн, думая, в какой глубокой скорби находятся сейчас вдова и дочь Бена.

На стук Уэйда дверь открыла Джейн. Глаза у нее были красные и напухшие от слез. Она без слов упала на грудь Уэйда и тут же из своей комнаты выбежала Эми и тоже стремглав бросилась к дяде, обхватив его детскими руками. Когда обе немного успокоились и пришли в себя, он провел их в комнату, усадил на потертую софу и сам сел рядом.

Держа их за руки, Уэйд сказал:

– Простите, что я не смог приехать вовремя. Мне поздно доставили вашу записку. Затем этот сумасшедший буран, занесший снегом дороги, на некоторых участках просто ни пройти, ни проехать, – Уэйд помолчал немного и осторожно спросил: – Джейн, если вы в состоянии, скажите, как все это произошло?

Джейн вытерла глаза скомканным носовым платочком.

– Здесь и говорить в общем-то не о чем, честное слово. Он просто тихо, незаметно скончался. Во сне. Что называется, отошел с миром. Я все время держала его за руку и даже не заметила, что он умер, пока не подошла Марта и не сказала мне, что он отмучился.

– Как ни жестоко такое говорить, но мне – кажется, мы должны радоваться, что для него все это кончилось.

– Я понимаю, – тихо сказала Джейн и уставилась на свои сложенные на коленях руки, – мы горюем по сути о себе самих, о той потере, которую понесли.

После долгого молчания, нарушаемого только тихими всхлипываниями Эми, Уэйд сказал:

– Марта сообщила мне, что вы хотите отправить тело Бена пароходом в Чикаго.

– Да, этого хотел сам Бен. Около могилы его матери оставлено два пустых места.

– Вы будете сопровождать тело? – спросил он.

– Нет. Я попрощаюсь с ним здесь, Я послала телеграмму моему дяде. Он позаботится обо всем там, в Чикаго.

– И когда отходит пароход?

– Завтра во второй половине дня, – голос Джейн дрогнул. – До тех пор у нас будет время попрощаться с Беном.

Джейн помолчала и затем мягко спросила:

– Теперь вы, наверное, скажете вашему отцу о Бене… и о том, что Нелла тоже скончалась?

Уэйд встал и подошел к окну. Он долго стоял так, наблюдая за осторожно идущими, боясь поскользнуться на обледенелом тротуаре, людьми. Затем перевел взгляд на проезжую часть улицы, где маневрировали в поисках свободного пространства кареты, повозки и всадники.

Единственное, на что Уэйд все еще не решался поднять взгляд, было здание больничного морга, где в это время находилось тело Бена.

Все еще не поворачиваясь к Джейн, он произнес:

– Папа имеет полное право все знать. Просто я не знаю, как сказать ему обо всем этом. Я не могу набраться смелости, чтобы выложить ему всю правду о смерти Бена. Я не знаю, как ему объяснить, что я навещал все это время Бена, что у Бена есть четырнадцатилетняя дочка. Иногда мне кажется, что я просто с ума сойду от всего этого.

– Не волнуйтесь. Когда придет время все рассказать, слова сами отыщутся, – успокоила его Джейн.

Уэйд отошел от окна и снова сел.

– Думаю, вы правы.

– Так когда вы собираетесь рассказать все отцу?

– Я вернусь домой через три-четыре дня и сразу же поговорю с папой. Я сообщу ему, что вы с Эми отправились в Чикаго на похороны, а потом приедете к нам. После этого мы уладим то, о чем мы с вами договорились.

Джейн кивнула, затем с утомленной улыбкой она сказала:

– Вы выглядите страшно усталым, Уэйд. Почему бы вам не пойти в вашу гостиницу и не отоспаться хорошенько. Мы с Эми тоже еле держимся на ногах.

Уэйд подобрал свою шапку и надел куртку, висевшую на спинке стула.

– Я действительно вымотан до ручки – признался он, собираясь уходить. – В котором часу вы собираетесь завтра идти в морг?

– Где-то около полудня.

Уэйд кивнул и наклонился, чтобы поцеловать свою племянницу в голову. Джейн тихо закрыла за ним дверь.

Уэйд еле ноги передвигал от усталости, добираясь до гостиницы. Итак, Бен скончался, теперь он, Уэйд, должен нанести Шторм последний жестокий удар.

– Ну что, старина, отдохнул? – тихо проговорил Уэйд, надевая на гордую голову своего жеребца уздечку. – Обратный путь не будет таким тяжелым, буря улеглась, – продолжал он беседовать с животным, кладя на его широкую спину ручной работы кожаное седло. – И потом, на этот раз мы не будем спешить.

Выведя жеребца из конюшни, Уэйд встал одной ногой в стремя и легко поднялся в седло. Слегка дернув поводья, Уэйд стронул Ренегейда с места, и тот медленно пошел со двора.

Посреди улицы у почтовой станции стоял дилижанс, отправлявшийся в Ларами. Уэйд нахмурился. Бекки и Джеффри ждали своей очереди на посадку. Они выглядели, на взгляд Уэйда, как два влюбленных голубка. Его лицо сделалось еще более мрачным, когда Бекки подхватила Рейфа под руку и широко улыбнулась ему. А когда Рейф наклонил голову и быстро поцеловал Бекки в губы, Уэйд выругался и сжал зубы.