Прежде чем они вышли на улицу, Мария сказала:

– Мы ждем вас двоих к нам в гости на встречу Нового года. И, может быть, Бекки, ты явишься к нам в этот день с утра, чтобы помочь приготовить праздничный стол. Нам очень пригодится лишняя пара рук.

– Буду рада помочь вам, Мария, – и Бекки поцеловала экономку в подставленную для поцелуя щеку.

С надвигающимся заходом солнца воздух становился все холоднее, мороз крепчал, и обе женщины направили своих лошадей легким галопом, стремясь побыстрее добраться до дома, где их ждали тепло и уют.

В поле их зрения уже появилось родное ранчо, когда совсем рядом вдруг послышалось тонкое пронзительное ржание дикого жеребца, отчетливо раздавшееся в тихом морозном воздухе. Шторм, слегка обернувшись, – взглянула на скаку через плечо и у нее перехватило дыхание. На небольшом холме на фоне неба отчетливо вырисовывалась фигура жеребца, его горделивая голова была повернута в их сторону.

– Этот проклятый зверь становится все наглее с каждым днем, – воскликнула Мария и пришпорила своего коня. – Кейн должен, наконец, сделать что-нибудь с этой бестией, пока он не убил кого-нибудь.

У дверей конюшни их встретил Джеб, он и принял взмыленных лошадей.

– Вы что, убегали от дьявола? – пошутил он.

– Да, – пропыхтела Мария, с трудом слезая с седла на землю. – От белого дьявола, который до сих пор стоит вон там на пригорке. – Джеб посмотрел туда, куда указывал палец Марии и, увидев неподвижно застывшего жеребца, показал ему кулак.

– Ну-ка убирайся отсюда, ублюдок! – закричал он. – Иди к своему гарему!

Великолепный конь непокорно замотал головой, как будто понимая слова Джеба. Затем, пронзительно заржав и сердито раздув ноздри, он встал на дыбы, крутанулся и поскакал прочь, моментально исчезнув за холмом, подняв за собой на мгновение в воздух вихрь снега, взметенный копытами.

– Пошли в дом, Шторм, – сказала Мария, клацая зубами от холода. Первым, кого увидела Шторм, войдя в дом, был Уэйд. Он и Кейн развалясь сидели в креслах у разожженного камина, на столике рядом с Уэйдом стояли начатая бутылка и стакан. Шторм, снимая свою тужурку, окинула обоих ледяным взглядом и поспешно подошла к камину.

– Надеюсь, ты не пил, Кейн, – сказала она, протягивая озябшие руки к огню. – Ты ведь знаешь, что виски и…

– …лекарство – несовместимы, – нетерпеливым тоном закончил Кейн ее фразу.

– Правильно, – сказала Шторм и вышла на кухню.

Принявшись чистить картошку к ужину, она услышала голоса Марии и Уэйда, мирно разговаривающих о чем-то.

Шторм попыталась отвлечься от звука его голоса. Он обнаглел до того, что осмелился показаться ей на глаза, после того как нанес ей смертельное оскорбление.

Она услышала, как Мария спросила Уэйда, будет ли он ужинать с ними, и Шторм решила, что если он скажет «да», она сейчас же выйдет в гостиную и заявит, что она лично не собирается приглашать его за стол.

Но Уэйд сказал «нет», ему надо было отправляться в салун. Шторм стояла, прислушиваясь, когда хлопнет входная дверь, объявляя об уходе Уэйда, как вдруг у нее за спиной раздался его голос.

– Шторм, я бы хотел сказать тебе пару слов.

– Не представляю, зачем это, – Шторм продолжала орудовать ножом, чистя картошку и не глядя на Уэйда.

– Я хочу сказать тебе, что очень сожалею обо всем случившемся в домике Бекки, – произнес он и помолчал немного, ожидая, что она повернется к нему лицом и взглянет на него. Видя же, что она и не думает этого делать, он продолжал. – Я также очень сожалею о том, что не могу всего объяснить тебе. Я просто умоляю тебя забыть об этом, но если ты не можешь, то прости меня, пожалуйста…

Слыша этот жалкий лепет, Шторм швырнула нож в раковину и резко повернулась лицом к нему. Ее голубые глаза горели гневом, ледяным голосом она отчетливо произнесла:

– А я вовсе не жалею о том» что случилось, Уэйд Мэгэллен. Эта ночь открыла, наконец, мне глаза. Я поняла, что ты за человек на самом деле. Тебе нравится мучить женщин, причинять им боль. Но особенное удовольствие почему-то тебе доставляет мучить именно меня. Так что убирайся со всеми своими объяснениями и извинениями. Я не нуждаюсь в них!

Она круто повернулась и вышла из кухни, громко стуча каблучками сапог по деревянному полу. Появившаяся на пороге Мария взглянула на Уэйда и подумала, что никогда не видела столько боли и горя в человеческих глазах.

– До встречи в Новогоднюю ночь, Мария, – выдавил он из себя, и подобие улыбки тронуло его губы.

Через пару минут Мария услышала, как он прощается с Кейном. Ужинали в полном молчании, каждый был погружен в собственные мысли. Позже, когда грязная посуда была перемыта и расставлена по местам, Шторм и Мария присоединились к сидящему у камина в гостиной Кейну. И тут Мария снова произнесла имя Уэйда.