Они помолчали, Уэйду очень хотелось набраться мужества, чтобы задать еще один вопрос: говорила ли его мать когда-нибудь, почему она оставила с отцом его, Уэйда, забрав только старшего сына? Но он отлично знал, что не решится спросить об этом. Ответ может слишком больно ранить его.

Переводя разговор на другую тему, он сказал:

– Вы ничего не ответили на мое предложение выйти за меня замуж.

Джейн встала и, подойдя к маленькому окошку, посмотрела в том направлении, где находилась больница, в которой сейчас умирал ее муж. Пока Уэйд не заговорил об этом, она, честно говоря, совсем не задумывалась над своим будущим после того, как умрет Бен.

И теперь она сама удивлялась этому обстоятельству. Ей следовало подумать над своей судьбой и судьбой Дочери. Принять великодушное предложение Уэйда казалось ей нечестным, несправедливым по отношению к нему самому. Но как иначе она могла обеспечить крышу над головой Эми, ее будущее? Она сама никогда в жизни не работала и не умела зарабатывать на жизнь.

Когда она снова уселась в свое кресло, Уэйд заговорил опять:

– Если вы думаете, что вам будет невыносимо одиноко в наших краях у реки, то помните, что это продлится недолго. Не в столь уж отдаленном будущем я займу место Бена на больничной койке.

– О Уэйд, не говорите так, – слезы выступили на глазах Джейн.

– Простите меня. Я не собирался расстраивать вас, – Уэйд подошел к ней и опустился рядом на корточки.

– Ничего-ничего, все в порядке, – Джейн слабо улыбнулась сквозь слезы, – в последнее время у меня глаза на мокром месте, – она вынула носовой платок из рукава и вытерла слезы. – Разрешите мне обдумать ваше предложение, и если вы не возражаете, я дам свой ответ завтра.

Вскоре после этого Уэйд покинул маленький домик, направившись в гостиницу, где всегда останавливался во время своих визитов в Шайенн. Она была построена не так давно. И этот шикарный отель имел даже новомодный ватерклозет и ванные комнаты. Поэтому Уэйд надеялся принять сейчас настоящую горячую ванну.

Он проходил мимо соседней гостиницы, когда неожиданно поблизости раздался знакомый смех, заставивший его замедлить свой быстрый шаг. Он обернулся и замер, оцепенев. По тротуару ему навстречу шли под ручку, широко улыбаясь друг другу, Рейф и Бекки. Уэйда охватило бешенство. Он с самого начала раскусил этого смазливого объездчика лошадей и понял, что тот – бабник.

И если Уэйд ничего больше не мог сделать для Шторм, он обещал себе хотя бы избавить ее от этого ублюдка, не допустив, чтобы он женился на ней. А то, что Рейф уже положил глаз на Шторм, в этом Уэйд не сомневался, как не сомневался и в том, что этот парень водил Шторм за нос. Если понадобится, решил Уэйд, он вызовет Рейфа на дуэль и застрелит его.

Бекки первой увидела Уэйда и опешила, залившись вдруг краской, как будто она в чем-то провинилась. Уэйд окинул ее холодным взглядом с головы до ног. Рейф же заметил его не раньше, чем Уэйд заговорил ледяным тоном:

– Ах ты маленькая тварь, как же ты можешь так поступать со своей лучшей подругой?

Бекки строптиво вздернула вверх подбородок.

– А мы не сделали Шторм ничего плохого.

– Вот именно, – выступил вперед Рейф. – Дело в том, что…

Но Бекки торопливо оборвала Рейфа, испугавшись, что тот собирается сказать об их предстоящей женитьбе. Она – не хотела, чтобы об этом кто-либо знал, это породило бы слишком Много слухов и домыслов в округе. Поэтому Бекки вмешалась, проговорив голосом, в котором ясно слышалось осуждение:

– Ты не имеешь права ни в чем упрекать меня, слышишь? Ни меня, ни Рейфа! А сам ты разве не заигрываешь со Шторм, не ведешь себя развязно, не допускаешь вольностей? И что же? Всего лишь несколько часов назад мы видели тебя здесь в Шайенне с другой женщиной и с девочкой, которая, как две капли воды, похожа на тебя! Как ты думаешь, что почувствует Шторм, когда узнает обо всем этом?

Холодная неприязнь вспыхнула в глазах Бекки.

– То, что делаем мы, не идет ни в какое сравнение с тем, что сделал с нею ты, – бросила она и подхватила Рейфа под руку. – Пойдем. Я уверена, что мы задерживаем его, он спешит на свидание к своей леди.

Уэйд проводил их угрюмым взглядом. Они шли, взявшись под руку, снег бодро поскрипывал под их ногами. Все, что сказала Бекки, было сущей правдой. С каждым разом, с каждым свиданием он все больше и больше ранил сердце Шторм. Но самое жестокое страдание принесет ей известие, что он женится на Джейн.

На следующий день после обеда, когда Джейн и Эми провожали Уэйда в Ларами, стоя у почтовой станции и ожидая отправления Дилижанса, Джейн тихо, так чтобы дочь не слышала ее, произнесла:

– Я принимаю ваше предложение, Уэйд. И я очень благодарна вам.

Белый призрачный туман клубился над рекой Платт, когда Шторм направила Быоти на прибрежную дорогу. Ей было зябко от промозглой сырости и она подняла воротник своей подбитой овчиной тужурки.

Закатное солнце уже почти скрылось за горизонтом, и окрестности быстро погружались во мрак. Шторм слегка подстегнула лошадь, чтобы та ускорила шаг, но не переходила на рысь. Хотя она очень запаздывала к Бекки, вернее, к ее питомцам, однако дорога была слишком опасна для быстрых прогулок верхом.