– Полагаю, их повесят?
– спросил он как бы невзначай.

– Эти сволочи точно заслужили веревку, но Льюис - англичанин, а Скалли - чертов ирландец, а добрая воля Лондона нам нужна больше, чем удовольствие наблюдать за двумя подданными королевы, болтающимися на конце веревки, - похоже, Мередита возмущала эта снисходительность.

– Из ублюдков даже дурь не выбьешь, потому что они подданные Британии, и они это знают, вот почему ни в чем и не признаются.

– Может, им и не в чем признаваться?
– с легкостью предположил Адам.

– Конечно же есть. Уж я бы выбил из них правду, - мрачно заявил Мередит.

– Я не буду беспокоить Джонстона этими новостями, - сказал Адам.
– Подожду, пока они не заговорят.

– Просто подумал, что вам будет интересно узнать, - заметил Мередит. Он ощущал, что ответ Адама какой-то расплывчатый, но майор Фалконер имел в штабе репутацию странного типа.

– Как насчет поездки в Скримерсвиль сегодня вечером?
– поинтересовался Мередит. Скримерсвиль был мрачным кварталом Ричмонда, где находились самые ужасные городские бордели, игральные дома и питейные заведения.

Выпивка официально была в Ричмонде запрещена в попытке снизить уровень преступности, но патрули военной полиции не смели сунуться в Скримерсвиль, чтобы защитить закон, как и не пытались конфисковать шампанское из домов богачей.

– У меня другая встреча, - сухо отказался Адам.

– Очередное молитвенное чтение?
– шутливо предположил Мередит.

– Именно.

– Помолитесь и за меня, Фалконер. Сегодня вечером мне понадобятся молитвы.

Мередит сбросил сапоги со стола.

– Пейте кофе, не торопитесь. Отнесите кружку нам обратно, когда закончите.

– Конечно. Благодарю.

Адам пил кофе и смотрел, как удлиняются тени на площади Капитолия. Клерки носились с пачками документов из правительственных кабинетов в здание Капитолия, а военный патруль с примкнутыми штыками медленно вышагивал по Девятой улице мимо колокольни, с которой звонили в случае пожара или других происшествий.

Два ребенка гуляли, взявшись за руки, в сопровождении раба, направляясь вверх по холму к статуе Джорджа Вашингтона. Адам подумал, что еще два года назад город выглядел таким же по-домашнему дружелюбным, как и Семь Источников, их семейное поместье а округе Фалконер, но теперь от него несло опасностью и интригами.

Адам поежился, думая о двери в бездну, которая разверзается под его ногами, о заглатывающей его пустоте, о жесткой веревке, затягивающейся вокруг шеи, но потом сказал себе, что беспокоиться не о чем, потому что Джеймс Старбак дал слово не выдавать его имя, а Джеймс был христианином и джентльменом, так что вероятность, что Адама выведут на чистую воду, была совершенно ничтожной.

Арест Скалли и Льюиса, кем бы они ни были, Адама не касается. И успокоившись, он сел за стол, положил перед собой лист бумаги и написал приглашение капитану Старбаку и мисс Виктории Ройял прийти на чай в дом преподобного Гордона в пятницу.

Джон Скалли и Прайс Льюис ни в чем не сознались, даже когда в их одежде обнаружили вшитые документы, изобличившие бы и святого. У англичанина Льюиса нашли карту Ричмонда, на которой был набросан план новых оборонительных укреплений, сооружаемых генералом Ли, с заштрихованными отметками в местах предполагаемых редутов и штерншанцeв [14] .

Приложенная к набросанной карте пояснительная записка требовала подтвердить предположения и оценить состояние артиллерии, задействованной в новых укреплениях. Джон Скалли, низкорослый ирландец, имел при себе незапечатанное письмо, адресованное почетному секретарю Общества снабжения армии Конфедерации библиями и подписанное майором армии США Джеймсом Старбаком, обращавшимся в письме к неизвестному адресату как к брату во Христе.

Письмо гласило, что приложенным директивам можно верить, а эти директивы требовали полного и текущего перечня войск Конфедерации под командованием генерала Магрудера и особо тщательного доклада о количестве войск, находящихся в городах, гарнизонах и фортах между Ричмондом и Йорктауном.

Поставленный перед фактом обнаружения зашитым в подкладке его куртки письма, Джон Скалли клялся, что купил эти вещи у маркитанта за городом и понятия не имел, что это письмо означало. Он улыбнулся, ведущему допрос майору:

– Мне жаль майор, очень жаль. Я помог бы вам, если б это только было в моих силах.

– К черту твою помощь.

Майор Александер был высоким плотным мужчиной с кустистыми бакенбардами и выражением постоянного возмущения на лице.

– Если не заговоришь, - припугнул он Скалли, - мы тебя повесим.

– Вы этого не сделаете, майор, - возразил Скалли, - учитывая, что я гражданин Великобритании.

– К черту Британию.

– Обычно я бы с вами согласился, да, согласился бы, но в данную минуту, майор, я всего лишь ирландец, который на коленях благодарит Бога за то, что тот сделал его британцем, - Скалли ангельски улыбался.