Однажды он скучал возле "Дюкезна", поджидая Салли и читая очередное требование "Наблюдателя" к Конфедерации прекратить валяться кверху лапками и положить конец войне, вторгнувшись на Север.

Стояло солнечное утро, первое почти за три недели, и ощущение весеннего тепла придавало городу оживление. Два ветерана Булл-Ран, охранявшие салон "Дюкезн" посмеивались над состоянием мундира Старбака.

– С такой девчонкой, капитан, не стоит носить обноски, - сказал один из них.

– Кому нужна одежда с такой-то девчонкой?
– парировал Старбак. Охранники рассмеялись. Один потерял ногу, а второй руку, теперь они охраняли парикмахерскую с парой дробовиков.

– В этой газете есть что-нибудь про нового Наполеона?
– спросил однорукий.

– Ни слова, Джимми.

– Так он не в Форте Монро?

– Если и так, то в "Наблюдателе" об этом не слышали, - сказал Старбак. Джимми сплюнул в сточную канаву струю табака.

– Если там его нет, то и сюда он не торопится, и мы узнаем об этом, только когда он уже будет здесь.

Его тон был мрачным. Виргинские газеты, может, и высмеивали претензии Макклелана, но у всех жителей всё равно было чувство, что Север обрел своего военного гения, а у Юга нет никого подобного ему.

В начале войны имя Роберта Ли вселяло в виргинцев оптимизм, но хорошая репутация генерала была подмочена в одном из первых сражений на западе Виргинии, и теперь он проводил время, копая бесконечные канавы вокруг Ричмонда, заслужив прозвище "Король лопат".

У него по-прежнему были сторонники, и главной среди них являлась Салли Траслоу, считавшая Ли величайшим генералом со времен Александра, но ее мнение базировалось лишь на том факте, что вежливый Ли однажды приподнял шляпу, повстречавшись с ней на улице.

Старбак передал Джимми газету, а потом взглянул на часы в витрине, чтобы понять, сколько еще времени Салли будет устраивать светопреставление со своими волосами. Он решил, что это займет еще по меньшей мере четверть часа, и потому сдвинул шлыпу на затылок и закурил сигару, прислонившись к одной из позолоченных колонн, обрамлявших крыльцо "Дюкезна". И вдруг его окликнули.

– Нат!
– голос доносился со противоположной стороны улицы, и Старбак пару секунд не мог рассмотреть, кому он принадлежал, потому что мимо проезжала повозка с грузом древесины, а за ней - красивая двуколка с раскрашенными колесами и позвякивающей на подушках бахромой, а потом увидел Адама, лавирующего между повозками с вытянутой рукой.
– Нат! Прости, я должен был написать. Как ты?

Старбак чувствовал горечь в отношении своего друга, но в голосе Адама было столько тепла и угрызений совести, что эта горечь немедленно исчезла.

– У меня всё в порядке, - сбивчиво произнес он.
– А у тебя?

– У меня столько дел, просто ужас. Половину времени я провожу здесь, а половину - в штабе армии. Мне приходится служить связным между армией и правительством, а это непросто. Джонстон не выносит президента, а Дэвис тоже не самый большой поклонник генерала, так что меня пинают обе стороны.

– А меня пнул твой отец, - сказал Старбак с вернувшейся горечью.

Адам нахмурился.

– Мне жаль, Нат, правда, - он помедлил, явно от смущения, а потом покачал головой.
– Я не могу тебе помочь, Нат. Хотел бы, но отец настроен против тебя и не станет меня слушать.

– Ты его просил?

Адам помолчал, а потом его прирожденная честность победила искушение увильнуть от прямого ответа.

– Нет, не просил. Я не виделся с ним уже месяц и знаю, что писать ему бесполезно. Может, он смягчится, если я спрошу его прямо? Лицом к лицу? Ты можешь подождать до этого момента?

Старбак пожал плечами.

– Я подожду, - ответил он, зная, как мало у него шансов в этом деле. Если Адаму не удастся изменить мнение своего отца, то и никто не сможет.
– Хорошо выглядишь, - сказал он Адаму, меняя тему.

В последний раз Старбак виделся со своим другом у Бэллс-Блафф, где Адам был подавлен ужасом сражения, но теперь он снова приобрел свой добродушный и оживленный вид. Его форма была вычищена, ножны сабли сияли в солнечных лучах, а сапоги со шпорами блестели.

– У меня всё хорошо, - решительно заявил Адам.
– Я с Джулией.

– С твоей невестой?
– поддразнил его Старбак.

– Неофициальной невестой, - поправил его Адам.
– Я хотел бы, чтобы она стала официальной, - он застенчиво улыбнулся.
– Но мы решили, что лучше подождать, пока не закончится вся эта враждебность. Война - не время для свадеб.

Он махнул вдоль улицы.

– Хочешь с ней встретиться? Она с матерью у Севелла.

– У Севелла? Старбак думал, что знает все магазины готового платья и всех модисток Ричмонда, но никогда не слышал о Севелле.