– Я когда-то тоже употреблял алкоголь и табак, Джимми.

– Но вы человек плотного сложения, а мой брат хилый, - объяснил Джеймс.
– Люди вроде нас с вами, майор, страдают от желудочно-кишечных заболеваний, а такие как мой брат - всегда от нервов. В этом он пошел в отца.

– Должно быть, образование - великая вещь, - промолвил Пинкертон, усаживаясь перед тарелкой. Звук канонады усилился, но он не обращал на него внимания.

– Моя любимая бабушка, упокой Господь ее душу, всегда заявляла, что нет такой болезни в Божьем мире, которую нельзя было бы излечить глотком виски. Сомневаюсь, что я с ней согласен, Джимми, но она прожила долгую жизнь и ни дня не болела.

– Но она рекомендовала только глоток, - возразил Джеймс, который рад был польстить Пинкертону, - а не надираться как свинья, майор, ни один благоразумный человек не станет оспаривать целительную силу виски, но к прискорбию, оно обычно используется не в качестве лекарства.

– Твой брат наслаждается своим падением, - с озорством заметил Пинкертон.

– Нат - сплошное разочарование, - признал Джеймс.
– Но я смотрю на это так, майор: он отрекся от своих политических заблуждений и встал на тяжкий путь исправления. Он стоял на дороге порока, но с Божьей благодатью вернется на праведный путь к полному спасению.

– Смею сказать, что ты прав, - проворчал Пинкертон. Он никогда не чувствовал себя комфортно в обществе собственного заместителя, когда тот начинал нечто вроде проповеди, но признавал твердые добродетели Джеймса и знал, что стоило потерпеть эту странную проповедь ради того порядка, который внес Джеймс в дела Секретной службы.

– И возможно, мы поможем Нату встать на путь к спасению, - настаивал Джеймс, - предложив ему место в бюро? Нам прискорбно не хватает персонала, шеф. Только посмотрите на это!
– он махнул рукой в сторону кипы телеграмм и протоколов допросов.

– Когда он вернется из Ричмонда, - ответил Пинкертон, - мы об этом подумаем, обещаю.

Он обернулся в сторону окна и нахмурился.

– Весьма оживленная канонада. Как думаешь, мятежники нас атакуют?

– К нам не поступало никаких сообщений об атаке противника, - сказал Джеймс, имея в виду, что нападение вряд ли может произойти. Когда готовилась атака, небольшой поток дезертиров всегда приносил новости о приготовлениях врага, но в последние дни на линии фронта между двумя армиями было на удивление тихо.

– Ты прав, Джимми, ты прав, - Пинкертон вернулся к столу.

– Наверняка просто канонерка проводит учения с командой. И без сомнений, если происходит нечто серьезное, мы скоро об этом услышим, - он выбрал недельной давности экземпляр "Республиканца Джексонвиля" и начал читать хвастливую статью о том, как прорывающие блокаду контрабандисты сбежали от кораблей северян у побережья Южной Каролины.

Корабль вез груз парусины из Генуи, французских ботинок, британских капсюлей, гуттаперчи из Малайи и одеколона.

– Зачем им нужен одеколон?
– удивился Пинкертон.
– Зачем, во имя Господа, он им нужен?

Джеймс не ответил. Он был занят ланчем, накладывая очередную порцию цыпленка, когда дверь в гостиную резко отворилась и в комнату вошел высокий и сухопарый полковник.

Полковник был в сапогах для верховой езды и с хлыстом в руках, а его форма была забрызгана красной грязью, что свидетельствовало о том, что он только что прискакал.

– Кто вы такой, черт возьми?
– Пинкертон поднял глаза от газеты.

– Меня зовут Торн. Подполковник Торн, Департамент генеральной инспекции, из Вашингтона. А вы-то кто такой?

– Пинкертон.

– Так, Пинкертон, где Старбак?

– Сэр? Я Старбак, сэр, - ответил Джеймс, сдергивая с шеи салфетку и поднимаясь из-за стола.

– Вы Натаниэль Старбак?
– мрачно переспросил полковник Торн.

Джеймс покачал головой:

– Я его брат, сэр.

– Тогда где, мать его, Натаниэль Старбак? Вы уже арестовали его?

– Арестовали?
– переспросил Пинкертон.

– Я телеграфировал вам вчера. Кто-нибудь тут вообще своим делом занимается?
– с горечью спросил Торн, прекрасно зная, что разоблачающее Старбака письмо Дилейни пролежало запечатанным на его собственном столе слишком долго.
– Где же он, черт его подери?

Джеймс слабо махнул рукой в сторону заднего двора:

– На конюшне, надо полагать.

– Отведите меня туда!
– Торн извлек из поясной кобуры револьвер и вставил в брандтрубку одной из камор капсюль.

– А я могу поинтересоваться...
– нервно начал Джеймс.