– И кто только читает все эти газеты?
– спросил Старбак.

– Я читаю. Когда время есть, но времени всегда не хватает. А еще нам не хватает штабистов, вот в чем беда. Ты только посмотри на это!
– Джеймс, оторвавшись от чтения газеты, жестом указал на телеграфные сообщения, требовавшие дешифровки, но валявшиеся без дела в силу неэффективной работы клерков.

– Может, ты присоединишься, Нат?
– предложил Джеймс.
– Начальству ты по душе.

– В смысле, когда вернусь из Ричмонда?

– А почему нет?
– Джеймсу идея понравилась.
– Слушай, ты точно не хочешь бекон?

– Точно.

– Весь в отца, - заметил Джеймс, отрезая ломоть свежего хлеба и намазывая его солидным слоем масла.
– А я всегда ел в охотку, как мама, - он перелистнул страницы газеты, но вновь оторвался от нее, когда вошел Пинкертон.
– Как генерал?
– спросил Джеймс.

– Болеет, - ответил Пинкертон, утягивая с тарелки Джеймса ломтик бекона.
– Но жить будет. Медики завернули его во фланель и пичкают хинином.

Генерал Макклелан, слегший от лихорадки Чикахомини и уложенный в постель, попеременно то впадал в жар, то трясся от озноба.

Секретная служба Пинкертона облюбовала соседнее здание, ибо генерал предпочитал находиться рядом со своим лучшим источником информации.

– Но ум у генерала ясный, - добавил Пинкертон, - и он согласен с тем, что вам пора отправляться обратно, - ломоть бекона в его руке указал на Старбака.

– О Господи Боже, - пробормотал Джеймс, в ужасе косясь на младшего брата.

– Ты можешь отказаться, Нат, - заметил Пинкертон, - если считаешь, что это слишком опасно, - он проводил остатки бекона в последний путь и, усевшись у окна, поглядел на небо.
– Слишком ветрено для воздушных шаров, чтоб его. Ни разу не видел такой бури, как вчера ночью. Выспаться удалось?

– Да, - ответил Старбак, пряча распирающий его изнутри азарт. Он уже было стал подозревать, что так никогда и не получит список вопросов, не вернется на юг и не увидит Салли или ее отца. По правде говоря, он скучал. И если уж быть совсем откровенным, больше всего он скучал в обществе своего брата.

Нет, Джеймс был хорошим человеком, настолько хорошим, насколько вообще может быть живущая на земле душа. Но темы его разговоров ограничивались едой, семьей, Богом и Макклеланом.

Попав к янки, Нат сперва опасался, что его лояльность Югу будет подвергнута проверке, а трепет перед звездно-полосатым флагом заставит забыть о сотрудничестве с мятежниками. Но вместо этого тоска, которую он испытывал, общаясь с Джеймсом, лишь мешала этой волне патриотизма его захлестнуть.

Кроме того, ему нравился собственный образ - изгоя в армии мятежников Старбак имел репутацию безрассудного отступника, и в самом деле мятежника. В этой же огромной армии с ее жесткой организацией он был всего лишь еще одним молодым человеком из Массачусетса, навеки связанным с ожиданиями своей семьи.

На Юге, подумалось Старбаку, он был волен определять, кем будет. Лишь он сам был волен ограничивать собственные амбиции. Но на Севере он всегда будет сыном Элияла Старбака.

– Когда?
– со слегка неуместным энтузиазмом поинтересовался он.

– Сегодня, Нат?
– предложил Пинкертон.

– Скажешь, что путешествовал, - Пинкертон и Джеймс состряпали легенду, объясняющую отсутствие Старбака в Ричмонде.

По легенде, Старбак восстанавливал силы после тюремного заключения, путешествуя по южным штатам Конфедерации, где его задержали плохая погода и опаздывающие поезда.

Пинкертон, как и Джеймс, разумеется, понятия не имел, что легенда эта никому была не нужна, а самому Нату требовалась лишь бумага Пинкертона, которую он доставит Ги Беллю, его могущественному заступнику в Ричмонде.

– Лихорадка, уложившая генерала в постель, хоть заставила его сфокусироваться на наших делах, - заметил чрезвычайно довольный Пинкертон.
– Так что можешь передать эти вопросы своему другу.

Вопросы Макклелана, как и ложное донесение, данное Старбаку Ги Беллем, были зашиты в пакет из промасленной ткани. Старбак засунул пакет в карман. На нем был поношенный китель брата - объемный двубортный форменный китель синего цвета, который на стройном Старбаке висел мешком.

– Нам требуется многое узнать об обороне Ричмонда, - объяснил Пинкертон.

– Будет осада, Нат. Наши орудия против их земляных укреплений. Твой друг должен рассказать нам о самых слабых местах в их обороне, - Пинкертон обернулся к Джеймсу.
– Джимми, хлеб свежий?

– Боже ты мой...
– Джеймс, пропустив мимо ушей вопрос начальника, неверяще уставился на недавно полученный разворот "Ричмондского наблюдателя", лежавший у его тарелки.
– Ну и дела, - добавил он.

– Джимми, хлеб?..
– предпринял еще одну попытку Пинкертон.