АНДЕРСОН (указывая на Эсси).Перед вами, сэр, и слушает ваши речи.

РИЧАРД (от неожиданности бросив паясничать). Как! Какого же черта вы мне об этом не сказали раньше? Дети довольно видели горя в этом доме и без того, чтобы… (Мучимый угрызениями совести, бросается к Эсси.)Послушай, сестренка! Ты не сердись на меня, я не хотел тебя огорчить.

Эсси поднимает на него взгляд, полный благодарности.

(Выражение ее лица и следы слез на нем глубоко трогают Ричарда, и он кричит в бурном порыве гнева.)Кто заставил ее плакать?.. Кто обидел ее? Клянусь богом…

МИССИС ДАДЖЕН (встает и наступает на него).Придержи свой язык, богохульник. С меня довольно. Прочь из моего дома!

РИЧАРД. А почему вы знаете, что дом ваш? Ведь завещание еще не прочитано.

Мгновение они смотрят друг другу в глаза с непримиримой ненавистью, потом миссис Даджен, побежденная, тяжело опускается на место. Ричард решительным шагом проходит мимо Андерсона к окну и берется рукой за резную спинку стоящего там стула.

Леди и джентльмены! Приветствую вас, как старший сын своего покойного отца и недостойный глава этого дома. С вашего разрешения, мистер Андерсон, с вашего разрешения, адвокат Хоукинс. Место главы семейства – во главе стола. (Ставит стул с резной спинкой к столу, между священником и стряпчим, садится и тоном председателя обращается ко всем присутствующим.)Мы собрались здесь сегодня по прискорбному поводу: в семье скончался отец; дядя повешен и, должно быть, угодил в преисподнюю. (Сокрушенно качает головой.)

Родственники цепенеют от ужаса.

Вот, вот, так и надо; стройте самые постные мины (взгляд его падает на Эсси, и тотчас же голос теплеет и тон становится серьезнее), только бы у девочки в глазах светилась надежда. (Живо.)Ну, адвокат Хоукинс, к делу, к делу! Читайте завещание, друг.

ТАЙТЭС. Мистер Хоукинс, не позволяйте приказывать вам и понукать вас.

ХОУКИНС (любезно и предупредительно). Я уверен, что мистер Даджен не имел в виду ничего обидного. Я вас и секунды не задержу, мистер Даджен. Вот только надену очки… (Шарит по карманам.)

Даджены переглядываются в предчувствии недоброго.

РИЧАРД. Ага! Они заметили вашу вежливость, мистер Хоукинс. Они готовы к самому худшему. Стакан вина, покуда вы не начали, – это прочистит вам горло. (Наливает стакан и подает ему, потом берет другой и наливает себе.)

ХОУКИНС. Благодарю вас, мистер Даджен. Ваше здоровье, сэр!

РИЧАРД. И ваше, сэр! (Он уже поднес стакан к губам, но вдруг спохватывается, недоверчиво косится на вино и говорит с ударением.)Не будет ли кто-нибудь так добр дать мне стакан воды?

Эсси, неотступно следившая за каждым его словом и движением, потихоньку встает, проскальзывает за спиной миссис Даджен в спальню, возвращается оттуда с кувшином в руке и, стараясь как можно меньше производить шуму, выходит из дому.

ХОУКИНС. Язык завещания не совсем такой, каким пишутся обычно юридические документы.

РИЧАРД. Да, мой отец умер без поддержки закона.

ХОУКИНС. Браво, мистер Даджен, браво! (Приготовляется читать.)Вы готовы, сэр?

РИЧАРД. Готов, давно готов. Да вразумит нас господь и да поможет нам принять с благодарностью то, что нам предстоит услышать. Начинайте.

ХОУКИНС (читает). «Это есть последняя воля и завещание, составленное мною, Тимоти Дадженом, на моем смертном одре, в городе Невинстауне, по дороге из Спрингтауна в Уэстербридж, сентября двадцать четвертого дня, года одна тысяча семьсот семьдесят седьмого. Настоящим я отменяю все ранее составленные мною завещания и заявляю, что нахожусь в здравом уме и знаю, что делаю, и что это моя настоятельная воля, согласная с моими собственными желаниями и чувствами».

РИЧАРД (взглянув на мать).Гм!

ХОУКИНС (качая головой). Плохой язык, сэр, никуда не годный язык. «Моему младшему сыну, Кристоферу Даджену, завещаю и передаю сто фунтов, из которых пятьдесят фунтов должны быть ему выплачены в день его свадьбы с Саррой Уилкинс, если она пойдет за него, и по десяти фунтов при рождении каждого ребенка, счетом до пяти».

РИЧАРД. А если она не пойдет за него?

КРИСТИ. Пойдет, раз у меня будет пятьдесят фунтов.

РИЧАРД. Хорошо сказано, брат! Дальше.

ХОУКИНС. «Жене моей, Анне Даджен, рожденной Анне Примроз…» – вот видите, как он не разбирается в законе, мистер Даджен: ваша мать не родилась Анной, а была наречена так при крещении, – «…завещаю и передаю ежегодную ренту в пятьдесят два фунта в год пожизненно…

Миссис Даджен судорожным усилием сохраняет неподвижность под устремленными на нее взглядами.

…которые должны ей выплачиваться из процентов с ее собственных денег…» Ну что это за выражение, мистер Даджен? С ее собственных денег!