Однако ничто не станет «полностью предсказуемым». Во Вселенной есть множество систем, которые целиком нам понятны, простых систем вроде звезды с двумя планетами, для которых невозможно написать точные математические формулы или рассчитать долговременный прогноз.

Не означает она и «конца науки». Наука – много больше, чем поиски ТВ; это установление связей, существующих во Вселенной на каждом уровне. Добраться до фундамента не значит упереться в потолок. Существуют тысячи проблем в газовой динамике, не говоря уже о нейробиологии, которые требуют новых подходов, лучших аппроксимаций, а не окончательного, точного описания материи в субатомном масштабе.

Я представил себе Джину на работе. Потом – в новом доме, как она делится с любовником своими трудностями и маленькими победами. Я стиснул зубы, но скоро меня отпустило.

– Лоуэлл Паркер, «Атлантика». Профессор Мосала, вы сказали, что ТВ – простейшая математическая формулировка, в которую мы способны облечь мировой порядок. Однако разве эти понятия существуют вне культурного контекста? «Простота»? «Порядок»? Даже доступный современным ученым диапазон математических формулировок?

Паркер был напористый молодой человек с бостонским выговором. «Атлантика» – высоколобый сетевой журнал, который делают по совместительству ученые из университетов Восточного побережья.

Мосала ответила:

– Конечно. Уравнения, которые мы назовем ТВ, не будут уникальными. Это как с уравнениями Максвелла для электромагнетизма. Существует несколько равноправных способов записать уравнения Максвелла – можно тасовать константы, использовать другие переменные, можно записать их для трех и четырех измерений. Инженеры и физики до сих пор не договорились, какая из формулировок самая простая. В действительности это зависит от решаемой задачи: разрабатываете вы радарную антенну, рассчитываете поведение солнечного ветра или описываете историю объединения электростатики и магнетизма. Но в любом конкретном расчете они дадут один и тот же результат, поскольку описывают одно явление: сам электромагнетизм.

Паркер сказал:

– То же самое часто говорили о мировых религиях. Все они выражают некую основную, фундаментальную истину – только в разных формах, для разных времени и места. Согласны ли вы, что ваше занятие во многом – часть той же традиции?

– Нет. Я не считаю, что это так.

– Но вы подтвердили, что на выбор определенной ТВ влияют культурные факторы. На каком же основании можно утверждать, что ваша деятельность «объективней» религиозной?

Мосала замялась, потом заговорила, тщательно подбирая слова:

– Предположим, завтра все человечество исчезнет с лица земли, и пройдет несколько миллионов лет, пока новые виды создадут свои религиозные и научные культуры. Что, no-вашему будет общего между новыми религиями и старыми – современными нам? Полагаю, лишь некие этические принципы, возводимые к общему биологическому наследству: половому размножению, воспитанию детей, преимуществам альтруизма, ожиданию смерти. А если биология будет отличаться очень сильно, перекрытий может не быть вообще.

Однако, если мы подождем, пока новая научная культура придет к идее ТВ, тогда, я верю, насколько отличной ни выглядела бы та «на бумаге», она будет в конечном счете математически сводимой к нашей ТВ – как любой первокурсник способен доказать, что все формулировки уравнений Максвелла описывают в точности одно и то же.

В этом и разница. Ученые начинают со споров, но приходят к согласию, независимо от культуры, к которой принадлежат. На этой конференции присутствуют физики из сотни различных стран. Тысячу лет их предки объясняли любые мыслимые природные явления двадцатью – тридцатью взаимоисключающими способами. И все же сегодня здесь представлены лишь три конкурирующие ТВ. А лет через двадцать, если не раньше, могу ручаться, останется одна.

Паркер, кажется, не удовлетворился ответом, но все же сел.

– Лисбет Уэллер, «Грюн Вайсхайт». Мне кажется, весь ваш подход отражает мужской, западный, упрощенческий, левополушарный образ мыслей, – Уэллер была высокая, строгого вида женщина, в голосе ее звучали искренние огорчение и тревога, – Как вы совмещаете это со своей борьбой африканки против культурного империализма?

Мосала ответила спокойно:

– Я не желаю отказываться от мощнейшего интеллектуального оружия потому лишь, что кто-то приписывает его определенной группе людей: мужчинам, Западу или наоборот. Как я сказала, история науки – это конвергенция к общему пониманию Вселенной; я не хочу быть исключенной из этой конвергенции. Что до «левополушарного» образа мыслей, боюсь, это довольная старая – и упрощенческая – концепция. Лично я пользуюсь всем мозгом.

Послышались громкие аплодисменты сторонников, но они скоро затихли. Атмосфера в зале изменилась, стала более напряженной, поляризованной. Я знал, что Уэллер – активистка «Мистического возрождения», и, хотя большая часть журналистов не сочувствует культам, антинаучное меньшинство еще себя покажет.

– Уильям Савимби, «Протей-информейшн». Вы одобряете конвергенцию идей вне зависимости от исходных культур. Правда ли, что Панафриканский фронт культурного спасения угрожал вам смертью, после того как вы публично объявили, что не считаете себя африканкой?