Когда я прочитала эти слова, мне показалось, что автор справочника неравнодушен к восточным красавицам, а обнаружив на первой странице фамилию Ахабадзе, убедилась, что имела для этого основания.

– Небольшая тонкая горбинка никому еще не помешала, – сказала я с восточным акцентом, рассматривая в зеркале свой профиль. Не то чтобы я всерьез собиралась допустить до своего тела какого-нибудь «коновала», но не исключала и этого при крайней необходимости.

Вернувшись к справочнику, я на всякий случай изучила противопоказания к косметическим операциям и, не найдя у себя таковых, посчитала себя подготовленной к первой встрече с доктором Смысловским и уже совсем было закрыла справочник, но абзац, который я успела прочитать по инерции, показался мне, может быть, самым важным из всего, что я прочитала до сих пор. Я еще раз, на этот раз уже внимательно, перечитала его:

«При выраженных реактивных состояниях, сопровождающихся чувством страха, сосудистыми реакциями, субфибриллитетом, целесообразна предоперационная подготовка: общеукрепляющая, седативная терапия в течение десяти-четырнадцати дней с последующим осмотром пациента не только терапевтом, но и психоневрологом».

Значения некоторых слов в этом абзаце я не совсем понимала, но то, что смогу избежать самой простенькой операции и тем не менее пролежать в институте столько, сколько мне будет необходимо, я поняла абсолютно точно. Вздохнув с облегчением, я захлопнула справочник и поставила его на почетное место на книжной полке.

За несколько минут до открытия я уже прогуливалась под окнами Института красоты, мысленно репетируя предстоящую встречу с главным врачом. Настолько увлеклась этим делом, что чуть было не пропустила свою очередь. А за мной уже выстроилось несколько девочек с теми или иными дефектами лица или, выражаясь профессионально, с «абсолютными показаниями» к косметическим операциям. Но они появились на несколько мгновений позже меня, и я не собиралась уступать им «пальму первенства» даже из сострадания.

Кабинет доктора Смысловского находился на первом этаже помещения, а если быть совершенно точной, в полуподвале. И для того чтобы оказаться в приемной, мне пришлось спуститься вниз по красивой мраморной лестнице в небольшой коридор с мягкими, удобными креслами вдоль стены.

Толстую дубовую дверь кабинета украшало расписание консультаций. Чуть ниже располагалась набранная крупным шрифтом категорическая просьба не заходить в кабинет без приглашения.

Но не успела я занять одно из удобных кресел напротив кабинета, как меня пригласили войти.

Доктора Смысловского я узнала с первого взгляда, поскольку это был тот самый человек, с которым Харчеев несколько дней назад встретился на поминках и в его сопровождении вошел в институт. Этот момент был зафиксирован на пленке моего фотоаппарата, и при случае я могла подтвердить это документально.

С первой минуты нашего общения я убедилась, что мои сомнения относительно повода для визита и показаний к операции были совершенно напрасными. Автор справочника писал его в те далекие времена, когда целесообразность той или иной операции определялась с точки зрения здравого смысла. Теперь же все определялось толщиной вашего кошелька, и за определенную плату косметологи готовы были перекроить вашу физиономию на любой манер. Поэтому отсутствие дефектов на моем лице не только не удивило Смысловского, но, как мне показалось, не интересовало его в принципе. Первые же его слова свидетельствовали об иной направленности его интересов.

– Я должен вас предупредить, что у нас довольно дорогое заведение, – сказал он с мягкой улыбкой, после которой не слишком обеспеченной пациентке полагалось, видимо, извинившись, покинуть его кабинет навсегда.

Но меня не так легко было испугать. И следующей фразой я расставила все точки над «i» в наших с ним отношениях.

– Мои материальные возможности неограниченны, и эта сторона вопроса не должна вас волновать.

Его улыбка приобрела заискивающий оттенок. Передо мной теперь сидел послушный раб, по первому требованию готовый исполнить любой мой каприз. Я поняла, что теперь моему носу ничто не угрожает даже теоретически.

– Я слушаю вас, – потирая маленькие ручки, сказал Смысловский.

– Мне бы хотелось узнать о ваших возможностях, – заявила я тоном, не допускающим возражений. Мне надо было разговорить доктора, и он попался на мою удочку.

– Мы располагаем последними достижениями мировой косметологии и используем самые современные технологии, – в своем стремлении угодить он походил на рекламного агента. – Ассортимент наших услуг расширяется каждый месяц. Уже в настоящее время мы располагаем технологиями, позволяющими скорректировать любой орган пациента вплоть до полной трансформации. При желании пациента мы готовы придать его лицу портретное сходство с любой звездой мирового экрана и даже сменить пол пациента. Разумеется, это обойдется ему в копеечку, – не удержавшись, добавил он, хихикая.

– Могу ли я рассчитывать на конфиденциальность? – спросила я в лоб. – Надеюсь, вы не заставите меня заполнять анкету и предъявлять паспорт, – сказала я, улыбнувшись впервые с начала беседы.

– Разумеется, – поспешил заверить меня Смысловский с понимающим видом. – По желанию клиента мы проводим лечение анонимно, вы можете зарегистрироваться под любой фамилией.

Я отметила про себя, что на этот раз вместо слова «пациент» Смысловский употребил более подходящее для его заведения слово. Как бы намекая на то, что в его институте клиент всегда прав.