– Ну, рассказывай.

Дохлый пригласил Леона в кафе, чтобы тот отчитался перед ним о своей поездке в Самару.

– Нашел я их. И Елену, и Наталью. Вернее, их дочерей и внуков, обе тетушки уже давно отошли в мир иной. Пришлось, правда, в госархиве запрашивать, и потом по домовым книгам лазить, чтобы адреса найти. Деньги все любят, так что в помощниках нужды не было. У Натальи только одна дочь. Валентина, по мужу Петрова. У нее тоже дочь Галина. Замужем за Юрием Анатольевичем Головановым, у них двое детей – подростков, Марина и Никита. У Елены тоже одна дочь, Анна Анфимова, ее дочь сейчас носит фамилию Соколова. У Елены и Александра Соколовых тоже двое детей, Маргарита и Кирилл. Маргарита замужем за Григорием Усовым, у них малолетний сын. Так что, у меня две тетки, две сестры и куча племянников.

Леон положил перед Дохлым рисунок, где стрелочками были разрисованы родственные связи.

– Ну и чему ты радуешься? Что делать собираешься? Кстати, Соколов и Голованов, это не те ли?

Дохлый в задумчивости наморщил лоб.

– Ты о чем?

– Тебя не касается. Вот что. Я сейчас заберу твои каракули и по своим каналам пособираю информацию. Ты пока не дергайся, отдохни. Без моего разрешения чтоб в Самару ни ногой.

– И долго мне отдыхать? Время уходит.

– Не гони лошадей, сначала нужно хорошо подготовиться.

– К чему?

– Ты уверен, например, что они захотят продавать свои побрякушки?

– Не захотят, придется убеждать. Я найду к ним подход. Главное, чтобы камушки у них были. А чего ты так переживаешь? Ты же видел колье, оно одно перекроет все мои долги с лихвой.

– Я сказал, подожди пока.

Леон смотрел на Дохлого и не мог понять, что его так «завело». Дохлый одно время жил в Самаре, видимо, у него с этим городом связаны какие – то, не совсем приятные, воспоминания. И почему он так напрягся, когда я назвал фамилии Соколов и Голованов? Общие дела с этими двумя? Если так, то Дохлый будет пытаться использовать ситуацию в своих целях. Знать бы только в каких! И не вляпаться по незнанию.

– Мама, это я. Как ты себя чувствуешь?

– Ничего, сынок, нормально. Что так долго не приходил?

– Уезжал.

Леон смотрел на потерявшее все свои краски лицо матери, и в нем закипало чувство раздражения. «Что она видела за свою жизнь? Школа и дом, даже в отпуск они с отцом никуда не ездили. Что им мешало, как мне, разыскать родных? Неужели не хотелось узнать про предков, или настолько страшно было? В сталинские времена понятно, ну а потом? Не понимал он отца, хоть убей. Весь результат его жизни – полунищее существование в старости. И это при возможности жить по – человечески, только приложить для этого небольшие усилия. У других таких шансов нет, и то в люди выходят».

– Мам, я ведь нашел сестер отца.

– Зачем? Его ведь уже нет.

– А я есть, мама, и у меня тоже сестры есть и племянники, не один я на земле.

– Тебе от этого легче станет?

– Не понимаю, почему тебе не нравится то, что я нашел наших родственников?

– Не наших, а твоих.

– Они и твои тоже, ведь ты жена моего отца. Такими родственными связями можно гордиться.

– Вот твой отец всю жизнь и гордился. Не в грош меня, пролетарскую дочку, не ставил. Думаешь, легко было жить с человеком, который смотрел на тебя, как на прислугу? А у меня высшее образование, я начитаннее его и интересней. Это мне с ним, а не ему со мной не о чем было разговаривать. Ты хоть раз видел, чтобы он книгу в руках держал? Я не имею в виду техническую литературу и учебники. Вот, вот. Ты думаешь, почему мы в гости редко ходили? Мне стыдно за него было. Все веселятся, а он сидит и молчит, насупившись. А потом выпьет рюмку – другую, да как ляпнет что, стыдобища. Вот и сидели дома. Молча, по разным углам. Друзей у него никогда не было. Да и какие друзья при таком характере! Мог человека ни за что обидеть. Погодиных помнишь, ты еще с их Катей дружил?

– Да, помню, конечно.

– Мы с Катиной матерью, Светланой, вместе в институте учились, дружили со студенчества. А муж ее, Василий, с твоим отцом на одном заводе работал. Катя у них с малых лет красавицей была. Как – то, за столом, не помню, кажется, день рождения Катеньки отмечали, твой отец высказался, да так, что дорога к Погодиным с тех пор была нам заказана. Напившись, посмотрел мутными глазами на их дочь и «выдал»: «Вы смотрите за ней лучше, за красавицей вашей, уже сейчас все при ней, и тут и там, удержать трудно будет. Все они такие, из молодых да ранние». Васька тогда его взял за воротник и вытолкал за дверь. А я со стыда чуть не сгорела. И ведь как накаркал. Знаешь, что с Катериной после школы случилось?

– Нет, откуда!

– Правильно, тебе тогда ни до чего было, в институт готовился. Изнасиловал ее твой дружок, Пашка Дохлов. А может и по согласию все случилось. Только забеременела она. Заявление в милицию написали, а через день забрали и из города уехали всей семьей.

– А куда?

– Не знаю.

– Так у Кати от Пашки, возможно, ребенок есть?

– Все может быть. Так что ты собираешься дальше делать?

– Поеду в Самару знакомиться. А там посмотрим.

– Поезжай, если тебе это так необходимо.

– Мама, возможно, от этого зависит, как мы с тобой дальше жить станем.

– Не придумывай. Богатые родственники никогда не рады такой голытьбе, как мы.

– А нам и не понадобится их благотворительность, не переживай. Мы и сами будем в состоянии кому хочешь помочь.

С этими словами Леон чмокнул мать в горячий сухой лоб и вышел из палаты.

Звонок внутреннего телефона отвлек ее от невеселых мыслей.