— Тебя научи — так ты всех русалок перепортишь, — засмеялся я, натираясь донной грязью, чтобы смыть «рабочую» грязь.

Гном не стал спрашивать, а я не стал объяснять. А что объяснять? Подошел к берегу, бросил камушек, ну, и посвистал, как учили. Когда на зов высунулась русалка, попросил убрать сексуально озабоченного парня подальше. А уж куда любвеобильные русалки дели сексуально озабоченного Артема, это их дело. И все довольны.

— Ребята! — раздался с берега робкий зов Насти. — Гном, Олег Васильевич! Вы живы?

— А куда мы денемся? — бодро отозвался Гном.

— А русалки?

— Плавают, нам не мешают, — отозвался я. — Вода теплая. А русалки вас не съедят, не бойтесь.

— Да… не съедят! Утопят, — испуганно заголосила Вика.

— Вот и ходи грязной, — поддразнил я девчонку.

— И вонючей, — злорадно добавил Гном, отфыркивающийся как морской котик.

Грязь показалась страшнее русалок. Ребята и девчата рванули в воду. Но далеко не заходили. Зря. Все равно — доморощенные ундины давно принюхались и удрали.

Молодежь купалась до тех пор, пока мы с Гномом не стали их выгонять. Даже Андрей-старший, которого молодым можно было назвать с натяжкой, канючил, как дитё в пионерском лагере: «Ну Васильич, давай еще немножко!»

Про ужин все забыли. Мы с Гномом пошли разводить костер, заодно проведя воспитательную работу. Устыдившиеся парни натаскали огромную кучу дров. Молодцы. Ночь впереди длинная.

Намывшиеся барышни изволили кашеварить. Не прошло и года, как мы наворачивали пшенную кашу с тушенкой.

— Ой, мне нельзя столько есть, — лепетала Вика, уплетая вторую порцию. — Я и так толстая!

— Фигня, — кратко ответила худощавая Настя, беря добавку. А сухая, как щепка, Елена мечтательно проговорила:

— Эх, Виктория, мне бы твой возраст, я бы о лишнем весе и не задумывалась!

— Да-а, вам-то хорошо, — проблеяла Виктория, находящаяся в раздумьях — а не взять ли еще одну порцию. Мужественно пересилила себя и принялась пить чай: — Худеть буду!

После ужина всем захотелось спать. Я уже решил встать первым на караул, но неожиданно попросился Андрей-старший. У меня было подозрение, что бывший участковый хотел еще раз осмотреть «место происшествия». Хотя после купания и беготни по берегу смотреть было нечего.

Возможно, Андрей испытывал угрызения совести, считая себя виноватым. Очень уж у него был потерянный вид. А меня совесть не мучила. Будь это в другое время, в другом месте, то, набравшись терпения, я занялся бы воспитательной работой. Хотя, при этом прекрасно зная, что результат будет нулевой!

Я уже стал засыпать, как меня разбудили. В нашу палатку, бесцеремонно растолкав меня и Гнома, забралась Вика.

— Вик, ты чего? — спросонок пробурчал Гном.

— Боюсь, — мявкнула барышня, устраиваясь поудобнее.

Только улеглась, оттоптав нам бока, как в палатку вползли Настя и Елена.

— Во, Витька — самая хитрая, — с неловким смешком сказала Настя, упихиваясь в спальник.

От шума проснулся Васька:

— Девки, вы что, озверели? И так места мало!

— Дрыхни, — посоветовала ему Елена. — В тесноте, да не в обиде.

В конечном итоге между мной и Гномом устроилось все трое. Бедняга Гном, к боку которого привалилась Настя, замер, боясь пошевелиться. У моего плеча уютно устроилась Вика, которая моментально заснула и стала посапывать. На меня нахлынуло чувство умиления. Так спала у плеча дочка, когда ей было года три…

Сон все не шел, и я решил вылезти наружу.

Вдоль берега потерянно бродил Андрей. Я присел на чурбак рядом с костерком. Вспомнилось, что неплохо бы покурить, но курить в Застеколье я не мог. Зато — в рюкзаке была фляжка.

— Поддержишь? — спросил я Андрея.

Тот посмотрел на меня, перевел взгляд на фляжку:

— Разве тут можно пить? — робко спросил коллега, усаживаясь рядом.

Кажется, ребят держали в «черном теле». Меня же с самого начала напоили чем-то спиртосодержащим.

— Так ты будешь или мне одному — как последнему алкоголику?

Конечно же бросать отца-командира Андрей не стал. Внушительно пробормотав о том, что: «Нельзя же, без закуси!», поставил на костерок котелок с остатками пшенной каши, потом побежал к озеру. Принес ведро с водой, виновато пояснив, что без «запивона» он потреблять не может.