— Олег Васильевич, а не кажется ли вам, что все, что происходит здесь, похоже на миры «Великого Кристалла»! — спросил Андрей-младший, и я застонал. Еще один поклонник Крапивина!

— И на Саймака, и на Спрэта де Кампа, и на Бушкова, — начал перечислять Антошка. — Я уж не говорю про Желязны…

— А я еще добавлю Юлиуса Фаренбейга и Власту Поровичек, — кивнул Гном с умным видом.

Народ захлопал глазами — этих писателей ребятишки не слышали, но признаваться в этом стеснялись…

— Сам придумал? — отважился я на вопрос, боясь выглядеть невеждой. А вдруг? Писателей в наше время развелось столько, что их запомнить еще труднее, чем японских самураев.

— Сам, — не смущаясь, ответил Гном. — Ну и что? Если подумать, то все вы, писаки-масаки, передираете Платона. Написал он об эйдосах, и закрутилось. Вот и ты накатал про Застеколье. То же самое отражение. Не шедевр…

— Читать можно, — «утешила» меня Вика. — Печатают и хуже.

— Спасибо, родная… — злобно ответил я. — Вот, честное слово, как-нибудь отблагодарю…

— Ой, а чем? — радостно вскинулась Вика. — Книжку подпишете?

— Отправлю посуду мыть вне очереди…

На четвертый день мы вышли на огромную, заросшую кустарником, поляну, на которой громоздилось нелепое сооружение.

Во времена моего деревенского детства в нашей деревне стояла силосная башня — круглый сарай, с огромным подвалом, в который засыпали свежую траву, а сверху заваливали землей. Трава преет, а зимой ею кормят коров.

Идеально круглая и обшитая досками. Я тогда (да и сейчас, тоже) удивлялся — как смогли сделать? Круглая башня из камня или кирпича — понятно. Кладешь кирпич кругом, а все неровности заполняешь раствором. А вот как такое сделать из бревен?

Башенка только с виду казалась небольшой. Когда подошли поближе, углядели, что по ширине она очень даже солидная…

— Значит, ее мы и будем защищать? — мечтательно проговорил Андрей-младший и принялся читать:

Хороший парень, однако. Романтик! Жаль, что сейчас и ему и всем остальным придется столкнуться со сплошным разочарованием!

— Эх, сегодня будем ночевать под крышей, — мечтательно протянула Вика. — И помыться бы хорошо.

— На кой мне дьявол моя голова, когда она два дня не мыта! — хрипловатым баском пропела Елена, подражая героине из «Обыкновенного чуда». — А я бы свою — оторвала и выбросила…

— Думаю, барышни, сегодня придется ночевать в палатках, — огорчил я девчонок.

— Зачем? — дружным хором возмутились наши дамы. Девчонки быстрее, нежели ребята, перешли на привычное здесь обращение только по именам и на «ты». А может быть, и не странно. Женщины адаптируются быстрее.

Елена, выпятив нижнюю челюсть, заявила, что ей надоело, когда снизу ее кто-то ест, а сверху кто-то ползает. Я посмотрел на парней, которые отшатнулись — не мы, мол!

— Расставлять палатки следует из соображений гигиены, — поддержал меня Андрей-младший, показав себя не только романтиком, но и реалистом. — Так ведь, Олег Васильевич?

— Абсолютно, — высказался я веско, как подобает командиру. — Мы не знаем, сколько лет эта крепость была нежилой.

— Так что нам придется ее в порядок приводить? — огорченно догадалась Вика.

— А кому же еще?

— А если нанять кого? — выпалила девушка и оглянулась, словно пыталась углядеть — не сидит ли за деревом этот «кто-то».

— Викуся, ты бы еще пылесос попросила, — под общий хохот предложил Васька, принявшийся раскатывать тюки с палатками.

Андрей-старший успел забежать в дверной проем (сама дверь отсутствовала) и вернуться. Заслышав что-то насчет пылесоса, он озадаченно выговорил:

— Тут лопаты с носилками и отбойный молоток нужны…

— Неужели так плохо? — огорчился я.

— Я такого даже в притонах не видел, когда участковым работал, — вздохнул Андрей.

— О, так мы с тобой коллеги. Хоть и бывшие, — обрадовался я. — Я следователем был.

— Капитан милиции, — буркнул коллега. — Без права ношения формы…