Морено задумалась.

— Вероятно, он торопился.

— Возможно. В любом случае, в машине должна была остаться кровь. Он ведь наверняка воспользовался машиной. Если мы его найдем, доказательства нам обеспечены. Что ты думаешь?

— В настоящий момент ничего, — ответила Морено, пожав плечами.

— Всегда ведь можно надеяться, — продолжал Рейнхарт. — Надеяться на то, что муж или кто бы там это ни совершил уже позвонил и сознался. Пожалуй, все к тому идет… да, у меня есть предчувствие, что он сейчас сидит и ждет у Краузе.

— Ты так думаешь?

— Конечно. Он сидит и дожидается нас. С похмелья и немного сбрендивший… субботний вечер, чуть перебрали спиртного… небольшая ссора, легкая измена, и у него каким-то образом оказался утюг в руках. Да, бедные мерзавцы. Жаль людей.

— Да, — сказала Морено. — Ты прав, вероятно, надо бы зажечь свечу.

Но никакой преступник их не ждал ни у Краузе, ни у кого-либо еще в полиции. Никаких заявлений о розыске женщины с красными ногтями на ногах и рыжими волосами в ближайшие часы тоже не поступило. Около половины второго Рейнхарту с Морено принесли набор фотографий с места преступления, а чуть позже доставили более полный отчет врача и криминалистов.

Рост мертвой женщины — 172 сантиметра, вес — 62 килограмма. На голове и лобке темно-рыжие волосы, никогда не рожала, но имела половой акт незадолго до момента смерти. До смерти, истолковали оба — и Рейнхарт, и Морено, не обменявшись ни словом; в ее влагалище обнаружено большое количество спермы — еще одно надежное доказательство, если удастся найти преступника. Достаточно заморозить и провести тест ДНК. Хотя совсем не обязательно, что один и тот же человек занимался с ней любовью и через несколько часов убил ее. Но многое, естественно, говорит за это. Так единодушно считали Рейнхарт и Морено.

Здоровые зубы и никаких особых примет. Ее убили тремя сильными ударами по голове и одним по шее. Довольно обильное кровотечение вызвали прежде всего удары, нанесенные спереди и рассекшие височную артерию. Место совершения преступления неизвестно, но в любом случае не совпадает с местом обнаружения трупа. Время еще окончательно не уточнили, но, по всей видимости, убийство произошло в ночь на воскресенье, между двумя и четырьмя утра. На месте обнаружения трупа никакой одежды, вещей или каких-либо других предметов найти не удалось. Содержание алкоголя в оставшейся в теле крови 1,56 промилле.

— Она была пьяна, — констатировал Рейнхарт. — Можно надеяться, что это смягчило страдания. Тьфу, черт!

Морено отложила бумаги судмедэкспертов.

— К вечеру появится больше информации, — сказал Рейнхарт. — Меуссе работает вовсю. Давай все-таки несколько часов передохнем?

Когда Морено направлялась к бассейну, снег перешел в дождь. На город начали спускаться сумерки, хотя не было еще и трех часов, и она вновь задумалась над словами Рейнхарта о том, что надо зажечь свечу.

Правда, когда ей вспомнился вид тела безымянной женщины в Корриме, она почувствовала, что темнота ей ближе.

Просто день такой, подумала она. День, который не в силах толком раскрыться — или когда ты сам не в силах раскрыться. Из тех, что легче всего пережить, воспринимая действительность через узкие щелочки.

Такой день. Просто такое время года?

«Жизнь устриц, — подумала она, распахивая тяжелую дверь бассейна. — Интересно, как ее звали? Интересно, могла бы я оказаться на ее месте?»

— Он у меня, — сказал Краузе. — Мы только что вернулись.

— Кто? — спросил Рейнхарт. — Откуда?

— Андреас Волльгер, — ответил Краузе. — Ее муж. Опознание состоялось.

Рейнхарт уставился на телефон. Потом на часы. Было две минуты девятого утра, начинался понедельник.

— Ты нашел того, кто это совершил, и не сообщил мне?

Краузе кашлянул в трубку.

— Не того, кто совершил. Ее мужа. Он сейчас сидит у меня со стажером Добберманн. Чувствует себя неважно, мы только что побывали в Управлении судебной медицины и посмотрели на нее. Никаких сомнений. Ее зовут Вера Миллер.

— Вера Миллер? — переспросил Рейнхарт. — Почему ты звонишь только сейчас? Откуда тебе известно, что не он держал утюг?

— Утюг?

— Или что там, черт возьми, было… откуда тебе известно, что это не он?

Рейнхарт услышал, как Краузе передвигает по полу пианино. Или же так прозвучал его вздох.

— Ведь только восемь часов, — стал оправдываться Краузе. — Волльгер появился без четверти семь, и мы сразу отправились на нее смотреть. Вы собираетесь приехать поговорить с ним или будете продолжать допрашивать меня по телефону? Кстати, я почти уверен, что утюг тут ни при чем.