Шрифт:
«Наш стажер начинает дерзить», — подумал Рейнхарт, положив трубку.
Краузе совершенно точно подметил, что Андреас Волльгер чувствовал себя весьма неважно. Когда Рейнхарт вошел в комнату, тот сидел на стуле абсолютно прямо, крепко сжимая на коленях руки. Он смотрел прямо перед собой пустым взглядом, а стажер Элиза Доберрманн в нерешительности стояла возле него. Она была одета в самую последнюю — не особенно страшную — модель служебного костюма для женщин-полицейских. Рейнхарт успел порадоваться тому, что он не женщина. И не обязан носить эту форму.
— Хм… — начал он. — Господин Волльгер, меня зовут комиссар Рейнхарт.
Он протянул руку. Немного помешкав, Андреас Волльгер встал и пожал ее. Затем снова сел и уставился в пустоту. Рейнхарт продолжал стоять и рассматривать его, но Волльгера это, похоже, не волновало. Довольно высокий, крепкого телосложения мужчина около сорока лет, прикинул Рейнхарт. Джинсы, темно-синяя водолазка, мятый серый пиджак. Крупная, начавшая седеть голова. Блеклые глаза за очками в металлической оправе. В линиях рта и подбородка чувствуется слабость.
Это совершил не он — было первым выводом Рейнхарта.
Вторым стало: нельзя делать поспешные выводы.
— Вы в состоянии ответить на несколько простых вопросов?
— Вопросов? — переспросил Андреас Волльгер.
— Хотите чего-нибудь попить? Кофе? Чай?
Волльгер замотал головой.
— Секундочку, — сказал Рейнхарт и отвел стажера Добберманн немного в сторону.
Она шепотом сообщила, что Волльгер выпил немного сока и полчашки кофе у судмедэкспертов после того, как ему показали мертвое тело жены. Правда, добиться от него почти ничего не удалось. Ни до опознания, ни после. Ни ей, ни Краузе. Рейнхарт кивнул и попросил ее сходить на первый этаж за доктором Шенком.
Затем он вновь обратился к Волльгеру:
— К сожалению, я вынужден уточнить у вас кое-какие сведения. Потом придет врач и поможет вам немного отдохнуть. Итак, ваше имя Андреас Волльгер?
Волльгер кивнул.
— Пожалуйста, отвечайте словами.
— Я Андреас Волльгер.
— Ваша жена угодила в страшную беду. Вы только что опознали ее как… — он заглянул в блокнот, — как Веру Миллер. Все верно?
— Да.
— Какой у вас адрес?
— Милкервех, восемнадцать.
— У вас есть дети?
— Нет.
— Как долго вы были женаты?
— Три года.
— Где вы работаете?
— Безработный.
— Как давно?
— Шесть месяцев.
— А раньше?
— В компании «Зиндерс индустриер». Они закрылись. Рейнхарт кивнул, нащупывая трубку и табак. Компания «Зиндерс» производила детали для мобильных телефонов, если он правильно помнит. Ее вытеснили с рынка японцы. Или, возможно, корейцы.
— А ваша жена?
— Ее работа?
— Да.
— Она медсестра.
— Что вы делали в субботу вечером?
— Я ужинал с приятелем.
— Где?
— В ресторане «Мефисто».
— На Лофтерс Плейн?
— Да.
— Жена была с вами?
— Жена была на курсах.
— На каких курсах?
— Для медсестер. Она медсестра.
— В какой больнице?
— Хемейнте.
— Курсы происходили в Хемейнте?
— Нет. В Аарлахе.
— В Аарлахе? — переспросил Рейнхарт, записывая. — Это ведь довольно далеко.
Волльгер не ответил.
— Значит, курсы для медсестер в Аарлахе. Когда она туда уехала?
— В первой половине дня в субботу.
— Когда она собиралась вернуться?
— В воскресенье к вечеру. Как обычно.
— Как обычно? Что вы хотите этим сказать?
Волльгер сделал глубокий вдох:
— Она ездила на курсы несколько недель подряд. Это какое-то повышение квалификации.
— Всегда ездила в Аарлах?
— Всегда в Аарлах, — подтвердил Андреас Волльгер. — Она не вернулась домой.
— Понимаю, — сказал Рейнхарт. — И когда она не вернулась, вы обратились в полицию?
— Она мертва, — произнес Волльгер. — Господи, Вера мертва!
Его голос взвился на пол-октавы, и Рейнхарт понял, что приближается нервный срыв.
— Как она туда добиралась? — спросил он. — В Аарлах.
— На поезде, — простонал Андреас Волльгер. — Естественно, на поезде. Господи, она мертва, зачем же вы спрашиваете, как она добиралась в Аарлах?
Рейнхарт выждал несколько секунд.
— Вашу жену убили, — сказал он. — Кто-то убил ее в ночь с субботы на воскресенье. Есть ли у вас какое-либо объяснение тому, что ее обнаружили под Маардамом, когда ей следовало находиться за двести километров отсюда?