– Глюк!
– хорошенько проморгавшись, высказала Хэйт, подразумевая вовсе не австрийского композитора...

– Простите?
– вежливо спросили за ее спиной, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности.
– Я подошел, чтобы признаться, что восхищен вашей картиной. Вы поставите на ней авторскую печать?

Адептка развернулась, оглядела с головы до пят подошедшего. Вид у него был настолько невзрачный, что даже красный, как томат, берет, надвинутый на правый глаз, только подчеркивал эту невзрачность. Но похвала звучала искренне, а про какую-то печать Хэйт слышала впервые.

– Что-что?
– заинтересованно переспросила она.

Но "беретик" не пожелал вдаваться в разъяснения, направив девушку в гильдию художников. "Там же одни НПЦ?" - удивленно подумала она, но ее отвлекли: купить картину захотели на этот раз сразу несколько человек, спонтанно организовался мини-аукцион, а итоговая сумма превзошла все ожидания Хэйт. "Доверие" (название так и прилипло к картине) было приобретено за семьсот золотых. Сумма фантастическая, но... сожаление, с которым художница расставалась с картиной, даже сравнить было не с чем.

"Я отдаю вас девушке с самым теплым взглядом", - словно извиняясь перед пумой и птичками, подумала она. Эта мысль развеяла сожаления, а желтой пичужке, перепугавшей Хэйт своими фокусами (никакого махания крыльями быть не может, потому что не может быть никогда!), было в шутку наказано: "Не шалить".

"Беретик" куда-то смылся еще до окончания "торгов", а идти в гильдию художников и узнавать, что за печать он имел ввиду, не было у Хэйт никаких сил.

– По ту сторону реальности существует гугл, - менторским тоном заметила девушка.
– Выход!

По ту сторону реальности ее ожидало пятнадцать пропущенных вызовов от Галины и два сообщения: в первом Галя проклинала "бесову игру, превращающую ее подругу в овощ", во втором казенным тоном сообщала, что планы на выходные отменяются, так как у Леськи температура. Вероника тяжко вздохнула: Галка на нервах из-за ребенка, сердиться на ее выпады глупо... И придется звонить, несмотря на риск оказаться крайней, выяснять, что приключилось с дочуркой друзей...

– Ничего мне не говори, я знаю, что погорячилась, - вместо приветствия заявила Галина. Говорить ей приходилось громко, чтобы перекричать Лесю: та не плакала - ревела дурниной.
– У нас зубик режется, выехать никуда не получится, я тебе перезвоню завтра...

Галя сбросила вызов, оставив Веронике размышления об этом "мы-нас", возникшем в речах подруги сразу после рождения дочери. Сама Вероника категорически не могла понять, откуда, из каких глубин материнского инстинкта это "мы" появилось, и является ли этот "сдвиг" непременным атрибутом материнства?..

– Моя ваша не понимать, - покачала головой девушка, задумываясь, чем ей теперь занять выходные.

То, что никаких сборов в игре не будет в эти два дня, было оговорено заранее, почти у всех были планы, да и отдохнуть друг от друга представлялось не лишним... Нет, "лишение" радости общения с суетливой родней Гали не расстраивало девушку, но и ее "коварный замысел" срывался: она намеревалась экспроприировать Лешку и попробовать написать его портрет (о задании Стаса Вероника не забывала). Это был бы взаимовыгодный ход: девушка получала натурщика, готового посидеть несколько часов в одной позе, а друга не припахивали к хозяйству. Если Вероника считалась в этом доме гостьей, то Лешка-то был свой, и каждый приезд к родителям супруги оборачивался для него не отдыхом на лоне природы, а починкой теплиц, перекопкой грядок и прочими полезными занятиями...

Тут, кроме очевидного, примешивался еще один мотив: Веронике необходимо было проверить, причем вне стен училища и на хорошо знакомом ей человеке, получится ли у нее написать мужской портрет... не напортачив с лицом.

Это было крайне важно.

– А, не конец света, - махнула рукой Вероника, решив, что прогуляться по музеям тоже будет более, чем полезно.

"Учиться у мастеров прошлого, совершенствоваться в настоящем!" - эту фразочку любил повторять Игорь Дмитриевич, преподающий в училище рисунок. Кроме того, в центр ехать в любом случае придется: список покупок так и не дождался реализации.

С этими мыслями Вероника приступила к приготовлению ужина... то есть, варке пельменей. Ничего другого, как выяснилось, дома просто не осталось (упаковка лапши и приправы не в счет).

– И едой затариться нужно, - бурчала она, помешивая пельмешки.
– А еще купить какую-нибудь кулинарную книгу... Попроще.

Затем она принялась искать сведения об авторской печати, а найдя - морщить лоб от недоумения: как эта информация могла быть ею не обнаружена раньше? Корпорация игровыми средствами помогала создателям чего-то нового утверждать свои авторские права. Печать, о коей толковал художнице "беретик", была, по сути, знаком копирайта и подписью в одном флаконе. Система фиксировала уникальный идентификационный номер персонажа, и вне зависимости от дальнейшей судьбы предмета с печатью (продажа, потеря, передача предмета по цепочке других игроков) авторство сохранялось за создателем. В случае же, если кто-то создавал другой предмет, совпадающий более, чем на восемьдесят пять процентов с уже зафиксированным, такой предмет признавался "дублем", о чем предупреждало системное сообщение (на дубль авторскую печать поставить нельзя), если же совпадение превышало девяносто процентов, предмет разрушался. Материалы, затраченные на создание такой копии, не возвращались и не восполнялись. Мол: "Извините, но первое китайское предупреждение вы проигнорировали, кто же в этом виноват?"

Идея пошла совсем не от живописцев или скульпторов, а от... дизайнеров. Модельеры в фэнтезийном мире развернули свои мастерские в первые же месяцы существования игры. Ремесленный навык "портной", кроме брони, позволял творить и такие, бесполезные с точки зрения защиты и характеристик, вещи. Для создания предмета не "по шаблону" требовалось весь процесс производить вручную, от первого и до последнего стежка, поэтому любой декоративный наряд (это обозначение получали все "дизайнерские" вещи без стат) по умолчанию причислялся к работам "от кутюр" [12] . И, разумеется, мастеру, потратившему несколько часов на создание такого наряда, да еще и из непривычных материалов, своими руками (передать работу ни на одном из этапов другому персонажу нельзя) было бы обидно до чертиков, если бы на показе (а их, оказывается, вовсю устраивали в столицах игровых королевств!) он увидел наряд "такой же, но с перламутровыми пуговицами". А маленькая "бирочка" с изнанки с той самой авторской печатью эту вероятность исключает.