— Откуда мне знать?

— Так ты уговоришь?

— Попробую.

— Постарайся. Я век не забуду. Моё сердце разбито. Чудесная кошечка! Просто не терпится сжать её в своих объятиях. Я даже немного побеседовал с ней, мне кажется, она благосклонна ко мне. Во всяком случае, она не выказывала открыто своей ненависти, и выпила глоток вина. И потом, этот ребёнок Элоизы… Не терплю чужих детей.

— Ну, ты молодец! Я поговорю с ней, — я был несказанно удивлён.

— Иди, иди, сразу после свадьбы получишь ожерелье.

Я удалился. Те же тролли проводили меня в комнату Клары, где она возлежала на мягком диване, а тролль, похоже, женского пола, растирала ей затёкшие ноги.

— Привет, дорогая! Да ты недурно устроилась!

— Ты поговорил с Элоизой?

Я показал ей глазами на массажистку.

— Ах, да! Совсем забыла. Выйди вон! — Клара махнула рукой, и та удалилась.

— Поговорил.

— Что она сказала?

— Попробуй догадаться.

— Я уже знаю. Она сказала «нет».

— Похвальная проницательность.

— И ты пришёл ко мне, с той же просьбой. Так?

— Так.

— Хочу тебя успокоить. Тебе нечего бояться.

— Ты согласна?! Согласна выйти за него замуж?!

— А почему бы и нет? Согласна. Сначала я отказалось, не подумав, а потом передумала. Суди сам: он безумно богат, богаче его нет в наших краях. Он силён и могуч. Он король, в конце концов. Я буду королевой. Королевой. А не жалкой служанкой на побегушках.

— Жалкой служанкой? Я думал ты любишь Маргариту, а она тебя.

— Я, конечно, люблю её, и она меня любит, но это не мешает мне быть всего лишь её служанкой. И не более того. Ничто не мешает мне любить её и будучи королевой троллей.

— Ей будет не хватать тебя.

— Что ж. Все мы что-то теряем в этой жизни. Так устроен мир. У неё хватит забот и без меня. Что ещё сказала Элоиза?

— Она обещала послать гусениц найти ожерелье.

— Хо-хо! Гусениц! Как это мило! Сообщи ей, что всё утряслось. А то мы можем состариться, пока они дойдут сюда.

— Сообщу. Знаешь, Карл нашёлся. Помнишь ворону Клотильды? Она теперь у Элоизы.

Кларисса нахмурилась.

— Помню. Ужасно жаль бедняжку, — и добавила, вдруг улыбнувшись. — А ты принёс нам удачу. Элоиза беременна, Маргарита получит ожерелье, я буду королевой.

— Да, только Клотильде это не помогло.

— Да. Но без жертв не обходится ничего. Такая глупая смерть! Мне жаль, но ничего не исправишь.

Я промолчал о том, что Натэллу встреча со мной тоже не сделала счастливее, видимо, это Клара относила к разряду моих удач.

— Знаешь, — продолжила Клара, помолчав, — я ведь знатного рода. Одна из моих далёких предков согрешила с простолюдином, чем немного испортила кровь. Это несколько отразилось на внешнем виде. А так моё положение могло бы быть ещё более высоким. Но я верну себе своё.

— Милая, но ты говорила, что он урод.

— Говорила, ну и что? Он заходил ко мне, мы поболтали немного. Он очень умён и начитан. У них есть древние книги, он их читает. Он так много знает! Я присмотрелась к нему, не так уж он и уродлив. Его, кстати, зовут Вильгельм.

— Прелестно!

— Не смейся. Вильгельм чрезвычайно галантен. Он покорил меня своими манерами. Я даже чуточку влюбилась. При дворе нашей королевы много красоток, и я одна из них, да ещё и с подмоченной репутацией. А здесь, где красавицы днём с огнём не сыщешь, я буду звездой. Прекрасная перспектива, ты не находишь? И ко всему этому, я буду королевой самого богатого и могущественного тролля на свете.

— Да, перспектива что надо. А как быть с ожерельем?

— Ну, не надо так плохо думать обо мне. Ты скажешь Великому, что я выйду за него только после того, как ты получишь ожерелье. Тебе останется только отнести его Маргарите. И всё, ты свободен.

— А кто выведет меня отсюда?

— Маргарита. Она поможет тебе.

— Ты не слышала ничего о Максимиле?

— Нет. Почему тебя это беспокоит? Скрывается где-то на задворках империи. Я не хочу о нём думать.

— Боюсь, он способен доставить Маргарите неприятности, а тебя нет рядом…

— Что ты заладил? У неё есть много других стражников. Она сумеет позаботиться о себе. Скажи ей, что я пожертвовала собой, чтобы достать ожерелье. Кстати, ты не забыл, что это условие Великого? Я его выполняю. В чём проблема? Всё так хорошо устроилось, а ты недоволен.