Девушка, рыдая, кивала головой на каждый его вопрос. Марк говорил, как будто видел все происходящее собственными глазами.

– Ты разозлился.

– Конечно, разозлился, радость моя, - он погладил девушку по голове, - Ты пришла просить меня нарушить собственный же закон.

– А сегодня он передал тебе фотографии, - он еще громче всхлипнула.

– Я давно отдал Филу приказ выяснить все про твою жизнь, я должен был понять, почему ты так шарахалась от меня и боялась своего мужа.

– Увидев эти фотографии, ты возненавидел меня!
– повторила девушка.

– Нет, я лишь разозлился снова. Потому что ты мне солгала сегодня, - он поднял ее голову и посмотрел ей в глаза, - Я ведь уже говорил тебе, чтобы ты так никогда со мной не поступала. А ты до сих пор это делаешь. Вот я и разозлился.

Алина потерла глаза руками, как маленький ребенок. Тушь расплылась огромными черными пятнами, подзасохшая кровь с запястий, смоченная слезами, размазалась по щекам.

Марк вытер мокрые щеки девушки и сердито сказал:

– А только что ты едва не сделала самую большую глупость в жизни, и я имею полное право рассердиться на тебя еще сильнее. Почему ты хотела покончить с жизнью? Из-за этого ублюдка?

Лина опустила глаза и промолчала.

О чем ему говорить? О своей обреченной, не имеющей смысла жизни?

Ему? Что он сможет понять, счастливый в любви мужчина?

Марк поднял глаза на Фила.

– Дай стакан холодной воды.

Ученик подал воду. Марк поднес стакан к губам девушки.

– Выпей, а то начнешь сейчас икать, а фаворитке понтифика не пристало это делать.

Лина покорно выпила воды и немного успокоилась.

– Родная моя, я не ненавижу тебя. Просто ты совершаешь иной раз поступки, которые меня очень злят. Но любить тебя меньше от этого я не перестану.

Она вспомнила недавние события.

– Ты и не любишь.

– Лина, - он протяжно вздохнул, - У меня действительно не было ничего с Магдой!

Она робко подняла голову. Неужели это правда?

– А вот отшлепать тебя за то, что ты тут натворила, не мешает, - он мягко усмехнулся ей.
– А теперь ты, внятно и ничего не скрывая, расскажешь мне абсолютно все, что касается твоих отношений с этим … Ланевским. И не врать! Хорошо?

Девушка, чуть подумав, кивнула головой. Все равно, хуже уже не будет.

Рядом на табурет уселся Филипп.

Марк сидел и слушал Лину, и с трудом сохранял спокойный вид, понимая, что его злость и бешенство сейчас может навредить ей еще сильнее.

– Я… мне девятнадцать было, училась в университете на третьем курсе. А тут - он, красивый, богатый. Ухаживать начал, о любви говорил, заботился, - девушка начала было рассказывать, но снова зашлась тихим плачем. Марк успокоил ее, и она продолжила, перемежая рассказ всхлипыванием и слезами, - Мы поженились очень быстро, месяца через три, как познакомились. А потом… Через месяц я застала его с другой женщиной, с его секретаршей. В нашей постели. Устроила скандал, хотела уйти от него. Он тогда в первый раз избил меня.

Филипп поднял оторопелый взгляд на учителя, тот гладил девушку по спине, успокаивая от очередного приступа плача.

– Потом он извинялся, говорил что любит, что никогда себе такого не позволит больше. Я поверила. Дура была. Надо было сразу уходить, как только очнулась. А потом он пришел пьяный домой и снова избил за то, что я отказалась лечь с ним. Я же жена была, обязана по первому требованию мужа, а я отказалась…. И изнасиловал. И говорил, что я сама виновата, ему повод дала. А я… Я же девственницей была до замужества, берегла себя для мужа.

– Почему ты не заявила на него?
– спросил ученик высшего.

– Куда мне заявлять?
– огрызнулась Лина, - В полицию? Для них все, что происходит в семье, кроме убийства, обычное дело.

– Ну, ну, не злись на мальчика, - укорил девушку высший, поглаживая по голове, - Он же переживает. Он часто бил тебя?

Лина кивнула.

– Да, то просто ударит, мимо проходя, то изобьет. Насиловал тоже постоянно, я же отказывалась спать с ним. Говорил, что я обязана подчиняться мужу во всем, мол, муж - мой хозяин и господин. Меня воспитывали, что семья - это главное, святое и самое ценное. Бил за все: не идеально вымытые полы, недосоленную еду, что долго готовилась за компьютером к занятиям, что был свободный час, а я ничего по дому не сделала, что не улыбнулась, когда надо, не дала тапочек, когда он пришел с работы. Выгонял в халате босиком зимой на улицу. А я терпела, ведь семья - святое. Я слушала ежедневно, что если уйду - то никому не нужна буду, ведь я некрасивая, толстая, тупая и меня нужно в психушку. Мне пришлось уйти из университета, он заставил.

Девушка опустила голову, переживая прошлый позор и унижения.

– И защитить никто не мог?

– А кто? Родители уже старые, да и зависели от него, он им деньги на лечение выделял. Да и я старалась не говорить, зачем им лишний раз волноваться-то? Папа однажды увидел синяки у меня, понял, откуда они, с ним ночью инфаркт случился, а через три дня после похорон мама умерла. Она папу очень любила, не пережила его смерти. И я осталась вообще одна.

– А ты не могла использовать свой талант?
– снова подал голос Филипп.