Когда совет закончился и затушили костер, стало совсем темно. Даже звезды лишь изредка проступали в неровных прорезях между облаками. Адриан обнял меня за плечи, и мы вместе направились к лагерю.

– Кажется, начинается веселая жизнь, – заметила я не слишком воодушевленно.

– А разве она у нас заканчивалась? – усмехнулся Адриан.

Мне вдруг пришло в голову, что Уилл сказал бы на его месте то же самое. Но вслух я этого, по понятным причинам, произносить не стала.

Той ночью я спала крепко, кошмар больше не повторялся. Наутро даже заспалась, как видно, уже начала привыкать к неизменному шуму пробудившегося лагеря. К тому моменту, когда я наконец соизволила подняться на ноги и отправиться на поиски завтрака, Уилл с несколькими разбойниками уже успели уйти в город.

Возвратились они немногим позднее полудня. Дорожные сумки были доверху набиты тканями, баночками с краской, колокольчиками и прочей мишурой, которая должна была отвлечь на себя ненужное нам внимание. Где-то даже сумели раздобыть настоящий шутовской колпак, наполовину белый, наполовину красный, а заодно и черную остроконечную шляпу, которую предстояло, расшив звездами, превратить в элемент костюма фокусника.

Один из разбойников, Томас, появился позже остальных, зато с наиболее ценной добычей: старым потрепанным фургоном, который, будучи соответствующим образом обработанным, вполне мог сойти за цирковой. В фургон была запряжена старая пегая лошадка. Томас задержался, так как приехал в лагерь особым, кружным путем, и буквально сиял от удовольствия, чрезвычайно гордый тем, что сумел раздобыть фургон. Кстати сказать, разбойник мог похвастаться весьма крепким телосложением, был коренаст и широк в плечах, из чего можно было заключить, что на роль силача Уилл с Бесом выбрали именно его. Знал ли об этом сам Томас, я была не в курсе.

Заметив нас с Адрианом, Уилл немедленно зашагал в нашем направлении.

– За твою голову назначена награда, Уоллес, – заметил он, останавливаясь возле нас. – Хотел бы я знать, что такого страшного ты натворил, раз заслужил такое внимание со стороны шерифа.

– А того факта, что я нахожусь сейчас здесь, а не в замке, по-твоему, недостаточно? – отозвался Адриан, озвучив тем самым и мои мысли.

Однако Уилл отрицательно прищелкнул языком.

– Если бы речь просто шла о награде, то да. Но за твою голову дают больше, чем за мою и моих ребят вместе взятые, – пояснил он. – У меня начинает развиваться комплекс неполноценности. Цену за мою голову никто не мог переплюнуть последние лет десять.

Адриан неопределенно пожал плечами, явно не желая поддерживать разговор, и Уилл повернулся в мою сторону.

– А что ты на меня смотришь? – нахмурилась я. – Мне он тоже ни о чем не рассказывал.

Уилл немного постоял молча и, наконец склонив голову набок, произнес:

– А все-таки заткнуть Лауре рот ее же собственной фатой – это было чересчур.

У меня отвисла челюсть. Я повернулась к Адриану, широко раскрыв глаза, но тот не желал встречаться взглядом ни со мной, ни с Уиллом.

– Это что, правда?! – шокированно переспросила я. – Ты использовал фату в качестве кляпа?

– Что оказалось под рукой, то и использовал, – нехотя отозвался Адриан, постепенно отворачиваясь от нас обоих.

Мне потребовалось некоторое время, дабы осмыслить такую информацию.

– Я тебя обожаю! – вырвалось у меня наконец.

– Не хотелось бы в этом признаваться, но, кажется, я тоже, – кивнул Уилл.

Мы с разбойником переглянулись и рассмеялись.

– Да идите к черту! – окончательно смешавшись, Адриан отвернулся и зашагал прочь.

Мы с Уиллом обменялись невинными взглядами.

Должна признать, что нежданная новость существенно повысила мое настроение, но долго раздумывать над этим не пришлось. Наше внимание привлекли возмущенные возгласы, доносившиеся со стороны фургона. Мы поспешили на шум.

Перебранка возникла между Бесом и Тедом, который прежде добровольно вызвался разрисовать фургон, дабы сделать его максимально похожим на цирковой. Остальные просто собрались вокруг, но в споре участия пока не принимали. Мы с Уиллом подошли поближе.

– Вот! – сразу же обернулся к Уиллу Бес. – Как тебе это нравится? – И он указал на изображение, судя по свежести краски, только-только появившееся на фургоне.

Уилл постоял, склонив голову, затем нахмурился и склонил ее в другую сторону, словно рассчитывая таким образом увидеть перед собой что-нибудь другое.

– Это что? – спросил он наконец, обращаясь к Теду.

– Разве не видно? Веселая рожица! – ответил тот, приготовившись держать оборону до последнего.

– Что рожа, я вижу, – задумчиво подтвердил Уилл. – А разве она веселая?