– Естественно, не посмотрел, – ответил я. – На имя смотрят в том случае, если подозревают чужую банковскую карточку. Я принял ее за карточку капитана и до сих пор не вполне уверен, что это карточка чужая. Но ведь по чужой карточке, зная pin-код, можно снять деньги в банкомате. Удобный вид оплаты, когда никак не «засвечивается» имя конечного получателя. Я слышал, московские чиновники сейчас взятки берут таким способом.

– Способ действительно удобный. Будем надеяться, что-то прояснят поиски Садоева и плательщика. Попробуем отследить возможность получения наличных денег или крупной покупки по карточке. Если Садоев карточкой воспользуется, значит, Севастьянов не имеет к ней отношения. Но пока со счета не снято ни копейки... Это дает нам надежду на результат. У меня пока все. У тебя новости есть?

Я рассказал то, что не успел рассказать ночью.

– Добро. Не забудь про звонок с трубки Сапожникова. Дубликат sim-карты сделать нетрудно. Моя трубка уже на контроле. Надо будет проверить твою.

На этом мы разговор закончили.

В пунктуальности отставному подполковнику Сапожникову отказать было трудно. Он обещал быть только «часам к десяти», а появился точно в десять, словно ехал, сверяясь в пути с секундной стрелкой. Качество завидное.

Не знаю, каким образом, но дежурные казаки пропустили машину Сапожникова беспрепятственно. Может быть, Хома оформил на Владимира Викторовича пропуск, может быть, авторитет Изота и здесь работал, может быть, еще что-то. Да и сам Сапожников личность незаурядная, способная найти собственный оригинальный ход.

«Паджеро» остановился там же, где обычно останавливался черный «мерин» Хомы. Сапожников выбрался с заднего сиденья, и я успел заметить из окна, что там же сидит еще один человек, который не поспешил со мной встретиться. Но если сидит там, то человек, несомненно, прибыл именно для встречи со мной.

Выходить в сад я не стал демонстративно. Только дверь открыл, когда раздались шаги на крыльце, и запустил Владимира Викторовича в дом.

– Холодный чай и пиво в холодильнике, – распорядился я за Хому. – Если есть желание, могу угостить горячим чаем, товарищ подполковник.

– Я уже кофе упился, – отмахнулся он, но мое гостеприимство, судя по довольной физиономии, оценил. Хотя довольная физиономия могла означать и что-то другое. Например, удачное завершение всех ночных хлопот.

– Как ночь завершилась? – поинтересовался я, оставаясь стоять, когда подполковник на диване устроился. В принципе я мог бы и не соблюдать с отставным подполковником субординационные отношения. Но ему это, как я заметил, нравится – своего рода ностальгия по армии, а мне Сапожников был нужен, и, чтобы использовать подполковника до конца, я вынужден был показывать наглядно, что он старший по званию.

– Благополучно. Всех основных фигурантов собрали. Слегка помяли некоторым бока, но втолковали им достаточно серьезно, что Мамона ушел, да здравствует Мамона, но нового Мамоны в городе не будет. А если кто попытается рыпнуться, против них одновременно и менты поднимутся, и уголовный мир. Серьезный уголовный мир, который рэкет вести научился качественно. Против такого двойного давления только спецназ ГРУ может устоять. Во всей стране. Как ты стоишь, – и после паузы добавил: – Садись, кстати...

Я сел за стол, но строго, даже руки на столешницу не положил.

– Давай обсудим твое сегодняшнее положение. Я понимаю, что тебе, старлей, надо выпутываться, и верю, что ты выпутаешься. Не в таких мы положениях бывали. И менты тебе в этом деле не помощники. Их сыскари ищут самый простой путь, а тебе предстоит пройти путь гораздо более сложный, с преодолением препятствий и сопротивления. И это при том, что у тебя нет навыков сыскаря и нет поддержки государственной машины управления. Так что готовься к работе в тылу врага. Так, по сути дела, получается... Но на то мы с тобой и спецназ ГРУ, чтобы в тылу врага работать. Кроме нас, этому никто не обучен.

Он признал родство, и это радовало. Значит, мои усилия в мелком подхалимаже увенчались успехом, и я могу рассчитывать на большее.

– Я готов, товарищ подполковник, и в тылу врага.

– Вот и отлично. Я привез тебе одного человека из парней Мамоны. Сам он не из крутых. Только юрист, специалист по экономическим делам. Но Мамона ему доверял, и он был в курсе всего. Сам Мамона в последнее время рейдерством занялся. И этот юристишка ему материалы готовил. Но он не только в отношении рейдерства в курсе. Генрих Юзефович Иванов, хитрый жук. Рядышком с Мамоной шесть лет работал, значит, в курсе других дел должен быть. Но тут есть одно большое «но». Это не наш человек и быть нашим не желает. Этот парень вообще не желает при мне разговаривать. Будете беседовать с ним наедине. Я в машине подожду. Потом с тобой побеседуем дополнительно. Но есть к тебе еще просьба. Даже две.

Он выдержал впечатляющую паузу.

– Слушаю, товарищ подполковник, – неназойливо поторопил я, понимая, что Владимир Викторович именно такого вопроса ждет.

– Первое. Олега Юрьевича интересуют взаимоотношения Мамоны и капитана Севастьянова из уголовного розыска. Открыто об этом, понятно, спрашивать нельзя. Только наводящими вопросами.

– Вы думаете... – начал было я.

– Пока мы ничего не думаем, но у нас есть основания думать, что в этом вопросе не все так просто. Нас интересуют их взаимоотношения. Это только, повторяю, пока.