Звон паучьих лап прекратился, Зарда тоже опутало длинное, гибкое тело.

— Халиин, шшто ссс ними делаать? — обратился один из пленителей к обладателю золотой метки.

Царь зафи медленно полз мимо пойманных чужаков, его тело плавно извивалось. Халим по очереди заглянул в глаза каждому пленнику. Возле Фиолы задержался дольше. Она вздрогнула от пронизывающего взора внимательных желтых глаз, каждый из которых пересекала вертикальная трещина зрачка.

— Чужжжакии! От нихх веет переменами. Нам не нужжжны лишссние тревфоги, поэтому не вижжжу сссмысссла сссохранять им жжжизсснь. Убить!

Кольца стали снова сжиматься, Фиола почувствовала, как теряет сознание.

— Ссстойте! — тоненький голосок вырвал ее из столь близкого небытия. — Отецсс, чужжжаки ссспасссли нассс возссле границссы чащшши.

Царь пиявок сделал движение кончиком хвоста, и Фиола со спутниками больно рухнула на землю.

— Мархфта, твфой брат не вфрет?

Девочка-зафи покачала головой:

— Он говфорит правфту! На нассс бросссилиссь чужжжаки зссаковфанные ф гремящшшее жжжелезссо, они приняли удар на сссебя и убили всссех. А она, — Мархфта подползла к Фиоле, — магией убила деревфянного зссмея, который сссобиралссся проткнуть Тахала.

— Я вфссе понял, дорогая! — остановил дочь Халин. — Чужшаки, вы пришшли к нам в долину безс зсслого умысссла, поэтому можшете покинуть нашщи владения, сссохранив жизсни, — произнес он с таким эхом, будто говорил в бочку.

Тхеновцы в который раз облегченно вздохнули. Фиола ощутила, как расслабились закаменевшие в нервном ожидании мышцы.

Извивающиеся зафи разочарованно засвистели, один даже зло сплюнул — плевок на земле зашипел, словно масло на нагретой сковороде. Оно и понятно: в непроходимом болоте развлечений мало, хотелось посмотреть, из чего сделаны чужаки.

Малыши притихли.

Фиола и остальные постепенно стали приходить в себя. Хаотичные мушки перестали плясать перед глазами. Искра ощущала себя так, будто ее долгое время катали вверх-вниз по каменному склону. Ее спутники медленно поднимались с земли, также как и Фиолу их шатало точно с перепоя. В глазах двоилось, ощущение у всех было такое, словно пытались стоять на палубе в сильный шторм, вылакав перед этим по ведру фламмера.

— Дети араххановф, иссскр, оссс и дажшше муравфьевф… — Халин внимательно оглядел пленников, зрачки у него были вертикальные с ярко-жёлтой радужкой. — Ссстранная компания. Что вфы зссабыли на болотах зафффи? — между губами мелькнул алый узкий язык, похожий на хоботок.

— Глаз королевской пиявки добыть хотим, говорят, от недержания хорошо помогает, — ехидно прокряхтел Дрен, отряхивая одежду от сора. — Не знаешь, где раздобыть?

Вокруг угрожающе зашипели зафи, тхеновцы почти вторили им, напряглись и сбились снова в кучку, готовясь к новой атаке.

Халин проигнорировал оскорбление и неподвижно ожидал ответа.

— Я все объясню, — взяла слово Фиола, перед этим бросив на старого оса укоризненный взгляд, но тот отскочил, словно камень от скалы.

Зафи сделал мягкий скользящий шаг, оказавшись рядом с искрой, слова застряли в горле, крылья забыли про то, что умеют летать. Собраться с духом девушка не успела, Дрен вылез вперед:

— Позвольте для начала представиться, — старый ос по-очереди перечислил своих спутников, глаза зафи постепенно поменяли цвет с мутно ржавого на янтарный, стали отсвечивать золотистыми бликами спокойствия.

Вокруг затихло напряженное шипение. Дрен продолжал бубнить, его голос был спокойным, обволакивающим и монотонным. Пиявки, казалось, заснули, превратившись в раскачивающиеся статуи.

Влакс одобрительно хмыкнул:

— Может, надаем им по капюшонам, пока они не поняли, что их загипнотизировали.

— Я понял, чшто вфижшу перед сссобой разссномасссных букашшшек, — голос Халина обдал, точно зимней водой, холодной и обжигающей одновременно. На него единственного не подействовала ворожба старика.

Зафи тут же очнулись и зашипели.

— Я не уссслышшшал отвфет на сссвой вопрос, чшто вам зссдесссь надо? А ты, ссстарик, не думай больше пробовфать на насс сссвой дар, я тожшше кое чшто умею и отразишшшь ли ты мое иссскуссство, расссказать будет не кому, — на оса уставился внимательный, прощупывающий взгляд, словно копался во внутренностях, скользил по коже, проникал в голову, будто многочисленные тоненькие наросты облепляли мозг.

Старик вздрогнул, отвел глаза. Его тут же затолкали на задние ряды.

— Чтоб тебя на заплечные мешки разделали, блестящий чулок, — захулил раздосадованный неудачей Дрен.

Тхеновцы зашипели похлеще болотного народа и поспешили заткнуть старцу рот. Извивающиеся тела пиявок угрожающе придвинулись ближе, слышно было, как шуршали под их тяжестью мелкие камни.

— Простите его, он слишком устал, да и возраст сказывается, — сбивчиво ответил Зард, стараясь прикрыть телом искру.