— Волод исчез, — терпеливо объяснил Мих. — Ушел ночью и исчез. А это не Волод. Этот гмор убил Волода и взял его одежду. Катя не признала его.

— Я никого не убивал! — крикнул Слав.

Глаза Ангелы ощупывали Слава так, что юноша покраснел. Еще никогда его не оглядывали так. Слав понял, что Волод и девушка были когда-то близки, а он так похож на ее парня, что…

— Как же так? — растерялась Ангела. Она переводила взгляд с Миха на Слава. — А где же Волод?

— Мы не знаем, — ответил Мих. — Мы не нашли никаких следов.

Руки Ангелы бессильно повисли вдоль тела.

Мих толкнул Слава в спину:

— Иди, жалкий гмор!

— Никакой я не гмор, я человек, такой же, как и вы! — возразил Слав, поворачиваясь. Мих без замаха ударил его по лицу. Рот Слава наполнился кровью, но он не отвернулся, инстинктивно понимая, что убить в спину легче, чем глядя в глаза.

— Был бы ты человеком, жил бы в Пойме, как все люди, — отчеканил Мих. — А в гмороде живут нелюди. Скажи: разве могут люди жить сотни лет, разве могут не стареть и не умирать веками?

— Вы просто не знаете…

Правильно отец говорил: они варвары, дикари до мозга костей, подумал Слав. Они ничего не знают, даже элементарного! Но они должны понять, что…

– … это всего лишь технологии! Я такой же человек, как и вы! За что меня убивать? Что я сделал вам плохого?

Мих встряхнул в руке меч. Похоже, ему нравилось унижать Слава. Мало того, что выставил голым на обозрение, еще и нелюдем называет! Выходит, прав отец: дикари способны только убивать. Нет в них ничего человеческого…

— Мы знаем, что такое технологии. Но мы знаем, что такое клан, семья, род. А разве у гморов есть семьи, есть матери, братья и сестры? Вы нелюди и живете как нелюди!

Слав не знал своей матери, как не знал ее каждый в Дирне. Жители города имели лишь отцов, ибо именно отец определяет жизненный путь человека. Удел женщины рожать новых граждан и доставлять удовольствие мужчинам, мужчины обеспечивают защиту и все необходимое для жизни. Так заведено Основателями и так будет.

— Мы все здесь один клан, одна семья, — жители варварской деревни согласно кивали в такт словам вожака. Парни гордо расправляли плечи и выпячивали грудь, женщины с любопытством разглядывали ладную фигуру Слава, ребятишки притихли, ожидая, когда гмора станут убивать…

— Гмор, как Волод, вылитый Волод! — слышал Слав.

— Мы настоящие люди! — гордо сказал Мих.

Жители селения поддержали его громкими криками:

— Мы — люди! А ты — нет!

— Вы — люди? Тогда почему вы хотите убить меня? — воскликнул Слав. — Я не сделал вам ничего плохого! Люди не станут убивать просто так! Я не верил, когда мне говорили, что все пустынники — это варвары, умеющие только убивать, но видно, это правда… Я не верил, когда вас называли мутантами и нелюдями, потому что видел человека из Поймы, разговаривал с ним и знаю, что это не так! А вы хотите убить меня. Убивайте! — закричал Слав так, что некоторые из пустынников отступили на шаг. Но не Мих.

— Я могу отпустить тебя в Пойму, — снисходительно сказал он. — Но ты не доживешь до завтрашнего утра. Я не жесток. Для тебя лучше умереть здесь и сейчас.

Мих занес меч. В один миг все стихло. Слав слышал, как в ров осыпается песок под порывами ветра. Слав закрыл глаза.

— Подожди-ка, Мих, — сказал кто-то. Слав не видел — почувствовал, как меч опустился. — Этот гмор многое знает. Его знания могут помочь нам. Пусть он расскажет нам все, что знает, а потом делай с ним, что хочешь.

— Зачем? — недовольно спросил Мих. — Зачем нам это?

— Затем, что не стоит начинать новый год с крови, — это был голос старика Прича. — Предки говорили: как встретишь год, так его и проведешь. Не стоит убивать его сегодня. Мы многое можем узнать от него, он может быть полезен…

— Но он убил Волода! — гневно выкрикнул кто-то. Толпа зашумела.

— Я никого не убивал! — открыл глаза Слав. Он был еще жив, что-то внутри подсказывало, что самое страшное миновало, и сегодня он не умрет.

Волод осваивался. Исследовав жилище Слава вдоль и поперек, он понял назначение многих вещей и приборов, поражаясь тому, как расточительны гморы. У нас в селении в таком жилище поместилось бы половина клана, а здесь живет он один! А сколько тут пластика и металла! Он даже попробовал отодрать кусок мягкой обшивки от дивана, но все было сделано на совесть, крепко и надежно, без хорошей кувалды и топора не сломать. Да, живут гморы! Вот бы нашим рассказать, подумал Волод и сжал зубы: теперь он никому ничего не расскажет. Никто из клана не узнает, куда он исчез, и где сейчас. Волод был счастлив, но радость была неполной оттого, что поделиться ей было совершенно не с кем.