А ведь нас не позвал, сжав зубы, подумал Мих, за это я с тебя еще спрошу. Ишь, ловкий какой!

Охотники ломали корабль. Ломали быстро и со знанием дела: сколько в свое время вытащили из руин Лабората! А спешили, потому что знали: в любое время могут прилететь гморы, чтобы забрать ценные останки. Как правило, они не оставляют обитателям пустыни никакой техники, и особенно металл. Поэтому охотники искали и выдирали из корпуса металлические панели и ребра, относили и складывали в кучу. Какая удача, думал Мих, глядя, как на глазах растет груда покореженного металла, теперь будет из чего лезвия править, наконечники для стрел мастерить.

— Хватит, — решил Мих. — Не унесем всего. Собирайте и пошли.

Хотелось забрать много больше, но Мих понимал: жадность до добра не доводит. Вынести хотя бы это, потом можно еще раз прийти, если гморы не пожалуют… Все знали случай с красноголовым Ваном, когда он решил тащить обнаруженный в горах мобиль не разбирая, целиком. Протащили с километр, затем прилетели гморы и отобрали все.

Каждый тащил столько, сколько мог нести. Идти до селения было порядком. Бегом пробежали за полчаса, а назад шли более двух. Немудрено: столько железа на себе тащить. Вон, Надь, первый силач в клане, сколько на себя взвалил! Другой бы упал давно, носом в песок зарылся, а Надь идет. Только слышно, как дышит тяжело. Не надорвался бы.

— Привал! — скомандовал Мих. Грохнуло сваленное наземь железо. В тот же миг глазастый Вен вытянул на запад руку:

— Глядите!

Еле заметная точка показалась в небе. Она приближалась, росла… Гморы! Вовремя мы успели, подумал Мих, еще немного — и брать стало бы нечего…

— Всем лечь! — Мих упал наземь. Он знал, что сверху гморы легко заметят их. С такой высоты они будут как на ладони: словно с горы смотришь. Гморы не нападают на людей — по крайней мере, Мих о таком давно не слышал, но отобрать железо могут. И попробуй сопротивляться! У гморов оружие не чета нашему. Клинки из отличной стали и энерганы, пробивающие человека насквозь. Эх, жаль, в корабле оружия не нашлось. Но сейчас хоть бы это домой принести. В селения гморы не входят. Боятся, что ли? Хотя чего им бояться?

Такие мысли мелькали в голове Миха, пока он наблюдал за гморами. Корабль покружил и сел.

— Тьфу, гады, — за спиной Миха кто-то выругался. — После них ничего не останется.

— Мы и так взяли немало. Нам бы это дотащить, — отозвался вожак.

Спустившегося корабля можно не опасаться: неровная, каменистая пустыня надежно скрывала людей. Они вновь поднялись и зашагали к селению.

Драгоценный металл сложили в сарае за домом Миха. Измученные переходом, но довольные добычей охотники радостно переговаривались в предвкушении предстоящего дележа. Добытое считалось общим, но каждый имел право потребовать часть себе, если действительно в чем-то нуждался. Мих махнул рукой, позволив Москалю взять присмотренные и наверняка примерянные ботинки. Вен попросил железа на новую острогу — старую утащила оказавшаяся слишком сильной рыба. Мих разрешил. Остальные брали по–мелочи: наконечники для стрел делать, пряжку или пуговицу. Для этого использовали мягкий металл. Дорогой твердый берегли для ножей и мечей.

Металла оставалось много, еще много. Вкупе с добытым в Пойме это было настоящее богатство. Если продать железо соседям, клан не будет знать нужды еще несколько месяцев, а ребятишки, наконец, попробуют хлеба…

Истошный крик прервал размышления Миха. Вожак выскочил из сарая и увидел бегущих к дому Волода мужчин. Да что там опять? Он вошел в дом, и Катя, мать Волода, со слезами бросилась к нему. Раненый Волод лежал на постели, на соседней сидел полуголый, перепуганный криками Димми.

— Что случилось? — спросил Мих. Несколько мужчин, вбежавших в дом до него, стояли перед постелью Волода и смотрели на раненого. Лишь Вен обернулся к вожаку. Лицо его было растерянно.

— Мих, это не Волод! — сквозь слезы крикнула Катя.

— Что значит: не Волод? — Мих отстранил женщину и прошел к постели. — Ты, что, Катя, сына не узнаешь? Это же Волод, я вижу.

— Нет, это не он! — женщина заломила руки, не решаясь подойти к постели. — Это не Волод, это не мой мальчик!

— А вы что скажете? — не поворачивая головы, бросил Мих.

— Да Волод вроде… — неуверенно сказал Вен.

— Вылитый Волод! — сказал кто-то.

— Ты от крови-то его отмой, — сказал Мих, — вот и признаешь. Кто еще это быть может? Волод и есть!

— Я и отмывала! — залилась слезами Катя. — Не Волод он! У Волода шрам на животе, когда его зубин укусил, помните, два года назад? Он еще болел долго. А у этого… нет! И бредит он… странно.

— Где шрам?

— Вот тут…

Мих склонился над раненым и задрал покрытую подсохшей кровавой коркой рубашку. Живот чистый. Ни шрамов, ни каких-то следов. Вожак хмыкнул. Чудеса. Кто же это еще может быть, если не Волод? Вон, и одежда Волода на нем. Волосы как-то странно зачесаны, но Волод любит повыделываться… Да и другого Волода в селении нет…

— Что-нибудь говорит?

— Я не разобрала… Но говорит странно. Волод так никогда не разговаривал!

— Успокойся, Катя, — Мих тепло прижал женщину к себе, ощутив запах ее волос. Когда-то они были близки, впрочем, как многие мужчины и женщины в селении. Все они были одной семьей. Только так и можно выжить в пустошах. Так завещали жить предки. Но Волод не был его сыном. Отец Волода погиб у Грязной Лужи и, по обычаю, глава клана должен заменить ему отца.

— Сейчас придут женщины и помогут тебе. Обмойте раненого и перевяжите. Пусть он придет в себя. Тогда мы поговорим и все узнаем.