— Тебя не посадят.

— Дерьмо собачье!

В отчаянии Роб покрутил головой и прижался лбом к автомобильному стеклу. На редкость щедрое мартовское солнце зажгло искры в его глазах; от крыш машин, ждавших у светофора, поднимался пар.

Джесс везла его из суда в новый микрорайон на южной окраине города. Он подрядился сделать полки в недостроенном доме. Джесс лихорадочно прикидывала, сколько времени уйдет на то, чтобы высадить Роба с инструментами и самой успеть в питомник.

— Все будет хорошо, — пообещала она.

— Ты думаешь?

— Да. Как-нибудь обойдется.

Роб запрокинул голову и резко схватил ее за руку — она чуть не выпустила руль.

— Я у тебя уже в печенках, да?

— Нет, Роб.

Она не кривила душой, просто чувствовала себя щепкой в водовороте событий, связанных с Робом, Лиззи и Бетт, и временами мечтала вырваться на свободу. «Свобода! Хочу я ее или смертельно боюсь?»

Вот и новый микрорайон. Джесс показала левый поворот и выехала из ряда. Благополучно миновала кольцевую развязку и вырулила на подъездную дорогу, совсем недавно обсаженную молодыми деревцами. Рыжевато-коричневые кирпичные дома теснились среди изрытой земли. Джесс в который раз подумала: хорошо бы заняться своим делом — разбивать сады в новостройках. Ничего сложного — нужно только правильно выбрать растения и расположить их таким образом, чтобы придать каждому дому индивидуальный вид. Но мечты оставались мечтами; она уже убедилась, что им никогда не сбыться.

Дом, где должен был работать Роб, ничем не отличался от остальных. Роб вылез из «ситроена» и забрал из багажника инструменты. Все движения его угловатой фигуры говорили — нет, кричали — об обиде и возмущении. Сходство с Дэнни было таким разительным, что Джесс чуть не ахнула и поспешила закрыть рот ладонью.

Он встревожился.

— С тобой все в порядке?

Она кивнула, не в силах говорить. Роб поставил на землю сумку и опустился перед ней на колени; их глаза оказались вровень.

— Ожидание — вот что тяжелее всего. Понимаешь? Когда не знаешь, на каком ты свете, и бессилен что-либо предпринять.

— Понимаю.

— Ты всегда все понимаешь.

Они поцеловались. Их могли видеть из окон домов, но Роб никогда не беспокоился о таких вещах. Ни разу даже намеком не дал понять, что считает их связь противоестественной, что они не подходят друг другу.

— Вечером увидимся?

Джесс покачала головой.

— Я поздно освобожусь — нужно отработать за утро. Давай завтра вечером.

Роб встал.

— Джесс, ты чертовски хороший человек. Я тебя не стою.

— Как измерить, кто чего стоит? — пробормотала Джесс, отъезжая.

Питомник вновь открылся для покупателей. Джесс увидела на стоянке три автомобиля, а возле березовых посадок — пару седовласых джентльменов. Она надеялась проскользнуть незамеченной в теплицу и взяться за работу, но не успела пройти до середины гравийной дорожки, как из конторы выскочил Грэхем Эдер.

— Еще один прогул!

— Мне нужно было в суд. Я предупредила.

— У нас было очень много работы. Мне пришлось самому помогать в цехе.

Джесс оглянулась в поисках орд покупателей.

— Здесь всего три машины.

Он уставил на нее отечные глаза.

— Я сказал — было. Утром.

— Ну ладно. Так я пошла работать?

— В одной теплице ждут покупатели.

Джесс вздохнула.

— Сейчас я ими займусь.

Возле стеллажей копалась супружеская пара в зеленых куртках с капюшонами. Муж держал три горшочка с ее любимым плющом. Листья с темно-красным оттенком кудрявились по краям, как кружевная отделка бального платья.

— Нам бы хотелось взять вот эти.

— Боюсь, что они не продаются. Их только что пересадили.

У жены вытянулось лицо.

— Ах, какая досада. Они такие красивые! Эти края ну прямо оборочки!

Джесс моментально смягчилась. Если не считать самих растений, то только садоводы-любители, энтузиасты с блокнотами и каталогами помогали ей мириться с неотапливаемой подсобкой и долгими студеными зимами.

— Тогда идемте со мной. Может быть, мне удастся отыскать более зрелые образцы.

Она вывела супругов из теплицы. Снаружи, окаймляя дорожку, цвели кусты чемерицы с белыми и темно-лиловыми цветами. Дальше, среди деревьев, расположилась делянка белых и сиреневых крокусов. Деревья стояли голые, но с набухшими почками.

Джесс запрокинула голову — подставила лицо солнышку. Еще немного — и зиме конец. Конечно, еще будут похолодания, даже заморозки, но они бессильны что-либо изменить. В воздухе пахло весной. Ее слабый, но резкий аромат заполнил ноздри и проник дальше, в мозг. Супружеская чета наступала ей на пятки — им не терпелось заполучить оригинальный плющ.