Майкл объяснил Робу:

— Все материалы по твоему делу собраны, можно начать готовиться к защите. Как только назначат дату слушания, мы затребуем у обвинения твое дело и изберем линию поведения: будем ли мы придерживаться той линии, что это был несчастный случай, или предпочтем небрежное вождение.

— Это был несчастный случай, — в который раз повторил Роб, не поднимая глаз.

Майкл Блейк не выдержал и бросил взгляд исподтишка на Джесс. Он снял пиджак и повесил на спинку стула; под мышками образовались потные круги. Накануне Джесс постирала и погладила Робу рубашку и настояла на том, чтобы он надел галстук. Он пожал плечами и уступил, но сейчас она поняла свою ошибку. На фоне других, имевших неряшливый вид, Роб производил впечатление человека, который очень хочет понравиться.

Под испытующим взглядом адвоката Джесс почувствовала себя ненормальной. Место убитой горем матери — в рядах обвинения, а не защиты. Но она была полна решимости защитить Роба.

— Это мог быть только несчастный случай, — тихо проговорила Джесс; Майклу пришлось наклониться, чтобы расслышать ее слова, заглушаемые воплями разгневанной матроны.

— Вы поэтому пришли, миссис Эрроусмит? — осведомился юрист.

— Пришла, потому что Роб попросил меня об этом.

— Понимаю.

— Роберт Эллис! — выкрикнул пристав. Потом сверился со списком и повторил имя Роба.

— Идемте, — сказал Майкл.

После долгого ожидания сама судебная процедура оказалась до смешного короткой. Было оглашено обвинение: причинение смерти вследствие небрежного вождения в нетрезвом состоянии. Роб смотрел в пол, а Джесс — ему в затылок. Обвинитель попросил на подготовку шесть недель. Судьи быстро посовещались. После определения даты следующего слушания Роба отпустили при условии, что он будет ночевать только у себя дома.

Судья грозно уставился на Роба, и у Джесс зашевелились волосы на затылке. Она вдруг почувствовала себя львицей, защищающей своего детеныша.

— Если вы нарушите предписание, мистер Эллис, вы понесете наказание вплоть до заключения под стражу. Вам понятно? Мистер Блейк, вы гарантируете выполнение вашим клиентом решения суда? Благодарю вас.

Их отпустили. Джесс последовала за Робом и Майклом в коридор. Толкотня и шум стали еще сильнее, хотя еще недавно казалось — хуже некуда.

Майкл Блейк выглядел удовлетворенным.

— И никаких побочных обвинений.

— Почему? — спросила Джесс.

— Наверное, за недостаточностью улик. Или по причине отзыва заявления.

Значит, девушка Дэнни и ее подруга то ли сами решили, то ли их уговорили не возбуждать дело о покушении на изнасилование.

Роб впервые за весь день вспомнил Кэт. Интересно, повесила ли она на стенку ту акварель. Он живо представил, как она роется в своих шкатулках и ящичках в поисках портновской булавки и как булавка отлетает, когда девушка, склонив голову набок, отходит на шаг назад, чтобы полюбоваться своей работой. Картина падает изображением вниз на кровать. Кэт чертыхается и вновь принимается за поиски — на сей раз подходящего гвоздя. А потом забивает гвоздь туфелькой.

Мать Дэнни тронула его за локоть. Роб дернулся.

— Может, пойдем отсюда?

На улице им пришлось переждать колонну грузовиков, устремившихся к кольцевой. День был ветреный; ветер кружил над головами обрывки газет и раздувшиеся, как воздушные шары, полиэтиленовые пакеты.

— Насчет условий освобождения на поруки, — начала Джесс. Ей пришлось повысить голос, чтобы перекричать шум уличного движения.

— Миссис Эрроусмит, — перебил ее Майкл Блейк, — вы хотите ему помочь?

Джесс снова почувствовала двусмысленность своего положения. Разумеется, адвокат сразу смекнул, что к чему.

— Ну конечно. Нельзя ли сказать в полиции, что Роб живет в моем доме?

Роб стоял между ними; глаза слезились от колючего ветра. Джесс понимала, что это неловко, но ей важно было четко представлять ситуацию.

— Я бы не советовал.

— Почему?

— Ваше заступничество чрезвычайно ценно. Если уж вы, мать Дэнни, заявите в суде, что не хотите, чтобы еще кто-то пострадал из-за того, что, по вашему убеждению, явилось несчастным случаем, это сыграет положительную роль. Но эффект этого поступка будет сведен на нет, если судьи узнают, что вас связывают… э… особые отношения.

— Что мы любовники.

Это сказал Роб. Столь откровенная констатация факта, без тени смущения или расчета, показалась Джесс почти рыцарским поступком. Хотя — тут же подумалось ей — Робу меньше всего подходит определение «рыцарь». Просто он честен и прям; ему чужда расчетливая галантность. Любовь непостижима и многолика. Это и пугало, и успокаивало. Нечего и пытаться понять ее странности. Роб частично заполнил собой пустоту, образовавшуюся в ее сердце после смерти Дэнни. Вот все, что сейчас можно с уверенностью сказать.