Отстранившись, чтобы лучше видеть его лицо, она прошептала:

— Где ты пропадал?

Тем временем Сок обнаружил шкаф, где хранились кастрюли и сковородки. Он вытащил все, что мог, на пол и, повернув к ним ликующую, перепачканную бананом мордашку, проговорил: «Ай-я-яй!»— после чего вернулся к кастрюлям.

— Я не знал, — ответил Роб, — то ли идти, то ли нет.

— Я беспокоилась… вдруг с тобой что-нибудь случилось?

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Это пройденный этап. Не сразу, но я с этим справился. Решил дожидаться тебя — сколько бы ни пришлось торчать у забора.

— Не уходи больше.

— Я не ухожу.

Он начал целовать все ее лицо. Но тут Сок затянул новую песню.

— Что паршивцу нужно на этот раз? — простонал Роб.

— Он же ребенок. Они все такие.

— А где твоя сестра?

— Ей пришлось отлучиться на пару дней в Лондон. Я взяла отгулы, чтобы присмотреть за ним.

— Гм. Хорошие новости пополам с плохими. Почему она не взяла паршивца с собой?

— Потому что не взяла. И хватит называть его паршивцем.

Они неохотно разомкнули объятия. Роб присел и посмотрел Соку в лицо. Тот на мгновение затих и округлил глаза.

— Так-то лучше, — серьезно констатировал Роб.

— Дядя, — ответил Сок.

— Ясное дело.

— Посмотри за ним, пока я приготовлю чай, ладно? — попросила Джесс, направляясь в кухню.

Освободившись, она нашла Роба полулежащим на диване перед телевизором. Сок сидел на нем верхом. «Между ними больше общего, чем между Робом и мной, — подумала Джесс. — Их можно принять за братьев. Они могли бы быть моими детьми. Вместо Дэнни. Дэнни больше нет».

Роб увидел выражение ее лица и, сунув Сока под мышку, подошел к ней.

— Все в порядке.

— Разве?

— Не совсем. Но так уж сложилось. Главное — мы вместе.

Соблазн был велик. Превозмогая усталость, Джесс пыталась разобраться в собственных чувствах. Роб выключил свет — словно для того, чтобы ее ничто не отвлекало. В этом тоже было утешение. И ведь не станешь отрицать — он действительно погасил в ней тлеющий очаг боли.

— Что теперь с ним делать? — осведомился Роб.

«Ну прямо-таки образцово-показательная семья, — вновь подумала Джесс. — Мама, папа и маленький сынишка». У нее задрожали губы, однако, вместо того чтобы расплакаться, она слабо улыбнулась.

— Накормить, искупать и уложить спать.

— А потом мы сможем сделать то же самое?

— Да.

— Пошли, плакса-клякса.

Джесс молча наблюдала за тем, как он ложечкой запихивал в треугольный рот мальчика морковное пюре.

— Ты любишь детей?

— Не знаю, не сталкивался.

У Роба не было ни братьев, ни сестер. Джесс попыталась представить его ребенком — и не смогла. Казалось, он родился взрослым — замкнутым, осторожным.

Одной рукой Роб обвил ее талию, а другой продолжал кормить Сока. Джесс погладила его по волосам. Какое блаженство!

Бетт стояла у окна отцовского бунгало на окраине Сиднея и смотрела в сад. Повернувшись налево, можно было увидеть мыс и часть гавани, заросли из густой незнакомой растительности, заборы и черепичные крыши соседних коттеджей. До окрашенной в голубой цвет торцовой стены соседнего дома было не более двух метров; перед ней был низенький палисад. Теснота стала для девушки главной приметой здешних мест. Сельские бунгало в оправе из маленьких садиков на любой вкус тянулись на несколько миль вверх и вниз по окружающим гавань холмам.

Бетт ожидала увидеть больший простор, где можно было бы двигаться и дышать. Ее внимание привлекло блестящее жало ящерицы на бетонном полу внутреннего дворика — так называемого патио. В это время из-за угла дома появилась Мишель.

— Привет, дорогая.

Мишель работала в районной больнице, в отделении травматологии и скорой помощи, и еще не успела снять белый халат. У нее были светлые, песочного цвета волосы, заплетенные в аккуратную косу, и россыпь золотистых веснушек. Она до боли напоминала Бетт отца. Словно приняв решение во второй раз завести семью, Йен ориентировался на отдаленную копию себя, а не бывшей жены. Мишель была полной противоположностью Джесс.

— Привет, — вежливо отозвалась Бетт. — Трудная была смена?

— Не особенно. Но я все равно жутко вымоталась.

Мишель сбросила белые туфли на каучуковой подошве и со вздохом облегчения опустилась на диван с желтой обивкой из твида. Бетт налила ей чашку кофе.

— Ты ангел. Огромное спасибо.

Они старались изо всех сил, но так и не смогли по-настоящему сблизиться. Бетт чувствовала себя непрошеной гостьей в этих квадратных, идеально убранных комнатах, даже в отведенной ей комнате для гостей через коридор от супружеской спальни. Она тосковала по Сэму. Каждый раз, когда звонил телефон, она, вопреки всякой логике, взывала к небесам, чтобы это оказался он. Но звонили почти всегда подруги Мишель — приглашали на партию в теннис или всем семейством на пикник.