— Я начинал, я и закончу. Всё по правилам.

Субботин посмотрел на Эмиля, но кубинец лишь развёл руками. Очевидно ю-игра подобные моменты жёстко не регламентировала.

«А, впрочем, какая разница? — подумал Сергей. — В такой примитивной игре очерёдность не играет никакой роли. А у меня будет фора — лишняя секунда».

— Ну если противник начинает нервничать, — подмигнул он Пузырю, — то я могу быть великодушным.

Положив в стакан три кубика, Субботин возбужденно выдохнул, тряхнул и поставил стакан вверх дном. Бросив взгляд на притихшие физиономии за спиной, он резко убрал его в сторону. Выпали ему шестёрка, тройка и единица. Двадцать три из тридцати шести возможных — неплохо. Сергей подался вперёд, приготовившись схватить соль с вещью в случае, если с проигрышем здесь принято расставаться с неохотой.

Пузырь сбросил кубики в стакан, но играть не торопился. Тяжело поднявшись из-за стола, он замер с закрытыми глазами и принялся шептать, едва шевеля губами и раскачиваясь из стороны в сторону. Субботин удивлённо похлопал его по плечу и ехидно заметил:

— Ну ты ещё с бубном спляши! Нашёл время молиться. Играй, или мы засчитаем тебе техническое поражение.

Пузырь полез в карман и, достав шнурок, похожий на длинный крысиный хвост, повязал вокруг правого запястья и лишь после этого грузно сел в заскрипевшее кресло. Тряхнув и перевернув стакан кверху дном, он ещё с минуту держал над ним руку, затем медленно поднял, открывая кубики.

— Три шестёрки!

— У Пузыря три шестёрки, — пробежал за спиной благоговейный ропот.

Поражённый Субботин застыл с раскрытым ртом. До него медленно доходило, что этого быть не может. Пузырь его лихо надул, но как — он не мог понять. А дальше в груди покатила вверх и ударила в глаза красной пеленой дикая ярость.

Его обманули — это факт! А как — это уже неважно!

— Крыса! — Сергей попытался дотянуться до дряблой шеи Пузыря. — Да я же тебя!

Но Пузырь внезапно проявил недюжинное проворство и, схватив со стола кристалл с вещью, юркнул в люк.

— Стой!

Субботин попытался схватить его за ускользающий халат, но путь ему преградили два грузовика. В удар кулаком в челюсть Сергей постарался вложить всю свою злость, и грузовик рухнул на пол уже бесчувственным мешком. Второму он воткнулся лбом в нос, почувствовав, как омерзительно затрещали хрящи и в лицо брызнула кровь. Но на этом весь порыв его атаки закончился. Пошла обратная реакция. Кто-то больно ударил в затылок и попытался захватить шею в замок. Ещё кто-то саданул коленом в живот. Потом что-то острое вдавилось в спину. Его прижали со всех сторон и оттесняли в угол. Субботин вертелся, пытаясь увернуться от сыпавшихся со всех сторон ударов и попутно раздавал удары подвернувшимся навстречу. В просвете между телами он увидел Эмиля. Кубинцу тоже изрядно доставалось от теснивших его к выходу трёх грузовиков. Эмиль ещё пытался ударить хоть кого-нибудь попавшейся под руку палкой, но, рухнув на четвереньки и получив удар в спину, вскочил и бросился к трапу.

Ну что же, пора подумать и о себе!

Субботин изо всех сил двинул в стороны локтями, выиграв небольшое пространство. Затем подхватил кресло Пузыря и замахнулся над головой. Толпа мгновенно отхлынула. Бросившись к свету, рыча и размахивая своим орудием, он легко пробился к выходу.

Теперь просто обязана прозвучать финальная фраза, утверждающая, что это вовсе не позорное бегство, а всего лишь тактическое отступление, которое непременно приведёт к стратегической победе, и можно уходить. Без этой фразы их поражение вызовет бурю смеха вдогонку. А с ней уже волнительное ожидание продолжения, которое ещё неизвестно, чем может закончиться.

— Ждите меня здесь, крысы! Я скоро вернусь!

И Сергей бросился по трапу вверх, готовый лягнуть любого, кто попытается схватить его за ноги.

Их не преследовали.

Эмиль тихо постанывал и, пробираясь по тёмным переходам, молча демонстрировал затаённую обиду. Во всём он винил Субботина. Они лишились ценности, которой им хватило бы на четыре бутылки раствора. А если делать его пожиже, то и на пять. Они были богачами, теперь снова стали нищими. Сергей это тоже понимал и шел позади, скрипя зубами, тихо матерясь и потирая распухшее ухо.

— Ничего, Че Гевара! Это ещё не конец жизни.

— Я никогда не держал в руках такое богатство.

— Как пришло, так и ушло.

— Давай вернёмся и кого-нибудь убьём!

— Из-за соли?

— Конечно! Мы слишком быстро ушли и они решат, что мы струсили. Вернёмся, схватим ближайшего к двери и убьём!

— Какой ты кровожадный. Говоря по совести, я ещё не дошёл до того, чтобы убивать людей из-за соли. Чтобы хорошенько потрепать из-за вещи, пожалуй, я бы ещё подумал. Если только она была бы уж очень ценная. А из-за соли… да и за руку мы Пузыря не поймали. Не верю, что могли выпасть три шестёрки, но и как он это сделал не знаю.

— А ведь я тебя предупреждал — нельзя играть с Пузырём. Он умеет заговаривать кубики.

— Не думаю. Эти шептания и заговоры для отвода глаз. Скорее всего причина в вещи, которую он повязал на руку. Это она выстраивает кубики как ему нужно. Но ты не расстраивайся и взгляни на мир шире. Я тебе скажу так — в жизни всегда существует баланс. Если где-то убыло, то обязательно где-то прибудет. Надо лишь немного подождать.

Но Эмиль не хотел смотреть на мир шире и продолжал обиженно бубнить под нос. Он дошёл до выхода на причал, осторожно выглянул из-под трапа и испуганно отпрянул назад.