«А чего это и вправду я так взбесился? — тряхнул головой Субботин, отгоняя накатившую злость. — Кто она мне? Помогла, как хорошая соседка с солью, ну так и я ей, будто сказочник Андерсен — на ночь сказочку, пожалуйста! Может, я ей только для этого и нужен, чтобы кошмары заговаривать. А я уж тут размечтался. Успокоительное на ночь — вот кто для неё Субботин!»

Но в душе Сергей понимал, что врёт сам себе. Пусть и не разобрался ещё в своих чувствах, но и предать Роситу уже не сможет.

Чтобы закончить неприятный разговор, он подал Эмилю руку и спросил:

— Мы здесь в темноте ноги поломаем. Почему вы не делаете факела?

— Да ты что? — кубинец поднялся и, почесавшись больным местом о бревно, мрачно возразил: — Ещё огня здесь не хватало. Сгорим все на радость сатане да пуэрториканцам. За огонь на острове сразу казнь. Хозяин, и тот сигару только от разогретой вещи раскуривает. Сам разве не понимаешь, что всюду дерево?

— Понимаю. Далеко ещё твоя баржа?

— Нет. Здесь всё близко, да только пролезть к ней не просто. Сейчас должны наткнуться на её корму. И, кстати, с неё здесь всё и началось. Когда-то попала сюда полная баржа бразильского леса. Долго думали, что с таким добром делать, а потом решили плот построить. С него весь остров и начался. Сначала стройкой занимался ценитель Смит, и делали всё в строгом порядке. Он чертежи рассчитывал и указывал, где какое бревно ставить. А когда его не стало, то начали сваливать всё в одну кучу, лишь бы держалось на воде. Сам понимаешь — всё, что не тонет, оно ещё и хорошо горит. Потому у нас огонь под запретом. А от баржи только часть кормы и осталась. Потом в ней стали собираться подальше от хозяйских глаз, чтобы меняться тем, что у кого есть. Так рынок и получился. Сейчас там главный Пузырь, а до него был Леандро. Да только он утонул, а может, утопили. Рынок место жирное, так что не удивительно, что долго никто не задерживается. Пузырь вокруг себя держит охрану и с баржи никогда не вылезает.

Эмиль остановился, всматриваясь в темноту. Потрогав перед собой сплошную стену из плотно подогнанных друг к другу кусков корабельной палубы, он нащупал опознавательный знак и толкнул легко поддавшуюся доску.

— Заходи. — Он по-хозяйски юркнул в щель и предупредил: — Под ногами лестница.

Сергей на ощупь нашёл первую ступень, как вдруг за спиной прошелестел хриплый голос, тут же перешедший в простуженный кашель:

— Далеко собрались, детки? Кхе-кхе! Стоим, не оборачиваясь, и вытягиваем руки в стороны.

Несмотря на предупреждение, Субботин обернулся и увидел еле различимый силуэт всего в метре за спиной. Человек прятался за подпиравшим потолок бревном и в руках сжимал увесистую дубину.

— Эмиль, объясни товарищу, — произнёс Сергей, стараясь говорить как можно более спокойным и уверенным голосом. — Товарищ не понимает.

— Нам к Пузырю.

— Это кто такой?

— Да ладно тебе! Ты разве меня не узнаёшь? Я здесь часто бываю. А он со мной! — Эмиль похлопал Субботина по плечу и доверительно хихикнул: — Ты даже не представляешь, что у него есть на обмен!

— Покажи.

Силуэт с косматой и растрёпанной гривой отделился от бревна и теперь был виден целиком. Проникающий сквозь тонкие щели второго яруса свет вырвал из темноты тощую фигуру в оборванных до колен штанах и давно потерявшей былую полосатость тельняшке.

— Пак, это же я, Эмиль! — кубинец узнал охранявшего вход грузовика и опустил руки. — Ты что, меня не узнал?

— Чего принесли? — просипел Пак и вновь зашёлся в надрывном кашле.

Субботин протянул к его глазам соляной камень и тут же спрятал обратно в карман. Но Паку этих секунд хватило. Он с пониманием кивнул и теперь в его голосе появилось уважение:

— Хороший товар. Проходите. Сегодня у нас есть, что выбрать.

— Пак, нам нужна вещь. Кто-нибудь приносил вещь?

— Вещь? — опершись на дубину, как на посох, Пак задумался. — Уже третий день подряд Филипп приводит на обмен хромую Барбару. Но он за неё просит две бутылки раствора. Так что желающих пока нет. Но вам наверняка отдаст. У вас товар хороший. Не продешевите. Пусть ещё сверху что-то добавит. Приносили кое-какую одежду. Видел неплохую робу из сатина. Карлик Удо меняет какие-то таблетки. Где-то в трюмах нашёл. Этот недомерок везде пролезет. А вещь не видел. Если только у Пузыря.

— Ну у Пузыря, так у Пузыря! — Эмиль недовольно вздохнул и шагнул по трапу вниз. — Хотя с ним меняться — себе дороже. Но раз ни у кого больше нет, то придётся иметь дело с Пузырём.

— Вы, главное, сразу не соглашайтесь, — посчитал нужным дать вдогонку совет Пак. — Товар у вас хороший. Можно сказать — ценный товар. Такой Пузыря обязательно заинтересует. Но не давайте ему его в руки раньше времени. А как сменяетесь, не подставляйте спину.

Придерживаясь за поручни, Субботин осторожно спустился в трюм баржи. Хотя он и находился ниже уровня воды, но света здесь было больше, чем у входа. Причину такой освещённости Сергей понял, заметив висевшую под потолком вещь, похожую на морскую звезду. Она переливалась жёлтыми и синими огнями, отчего по трюму прыгали разноцветные зайчики. Под ногами искрилась ржавая вода. Утопая в тёмной жиже деревянными ножками, стояли три стола. Вокруг столов тянулись короткие лавки, сооруженные из распиленных вдоль брёвен. В нос ударила неприятная смесь из запахов гниющих водорослей и мочи. Прищурившись, Сергей прошелся взглядом по тёмным углам. В тени пряталось около десятка человек. Они мрачно смотрели в их сторону, но никто не проронил ни слова, не спросил, кто они и что им надо. Если Пак пропустил, то такие вопросы уже считались излишними. Рядом с лестницей сидела Барбара. Субботин едва не споткнулся об её вытянутые ноги. Барбару как наиболее интересный товар посадили на самое видное место. С красным и сморщенным лицом, похожим на печёный помидор, она ни на кого не обращала внимания и с безучастным видом грызла ногти. Сергей переступил через цветастое платье и шагнул к сидевшим за столом пятерым грузовикам, пытаясь угадать, кто в этой угрюмой пятёрке может быть Пузырь. Наверняка это кто-то толстый. Такая кличка ассоциировалась с гигантским животом и грузным телом. Не заметив никого, кто мог бы подойти под это определение, Субботин обернулся к кубинцу.

— Кто из них Пузырь?

Но Эмиль его не слышал. С глупой улыбкой до ушей он поедал глазами Барбару. Сергей хмыкнул и помахал перед его носом растопыренной пятернёй.

— Очнись, жених, мы здесь не за этим.

Но и на этот раз кубинец не обратил на него внимания. Он попытался заглянуть Барбаре в разорванное платье на груди, затем опустил взгляд на босые ноги. Придурковатый вид Эмиля начинал Субботина забавлять. Он подошёл и, обняв кубинца за плечи, доверительно заметил:

— Напарник, приди в себя и раскрой глаза пошире. Ваша Барбара больше напоминает жёваную калошу, чем невесту на выданье.