Шрифт:
— Ну как тебе компания? — спросил Олег, пытаясь отсчитать снизу свое окно и убедиться, что свет в его комнате не горит.
— Балдеж! — сказала Мусина. — Дай мне еще такой лепесток, а?
— Кончились! — растирая пыль между пальцами, сказал Олег. — Больше нет! И эти-то случайно сохранились… Цветы вырастить надо, тогда и лепестки будут…
— Цветы?
— Я привез луковицы. Хочешь, тебе отдам, ты и вырастишь, — это месяц.
— Все-таки это наркотик! — сказала она. — Но мне нравится… Давай выращу! Кстати, — спросила она, уже сделав несколько шагов и обернувшись, — а что за ребята? Что за интернат? — И сама себе ответила: — Все равно. Какая разница, если мы их не можем увидеть!
Олег как раз успел, проскользнув в свою комнату, лечь на диван, когда к нему, заперев дверь за завучем, заглянул отец. Будить он его не стал, только осторожно накрыл одеялом.
Утром перед школой Олег перетряс все свои вещи, все книги, но лепестков больше не нашел, ни одного. В школе ему выдали стопку новых, незнакомых учебников, и это несколько отвлекло его от грустных мыслей.
«Сегодня нароем земли и посадим луковицы, — думал он, перелистывая цветные рисунки и таблицы. — Две сам посажу, одну дам этой дурочке… Так надежнее!»
На четвертом уроке — кажется, это была география — Мусина резко дернула его за рукав.
— Смотри! — прошептала она.
За партами рядом с живыми колыхались отчетливые полупрозрачные тени. Лучи солнца, приглушенные шторой, проходили сквозь них, не искажаясь.
— А ты говорил, без цветов не получится.
— Я сам не знаю почему. А ты тоже видишь?
— Вижу… Только они неясные, не как вчера! А я их знаю.
— Знаешь?
Учитель обратил острие указки на Олега, и пришлось замолчать. Только на перемене Мусина смогла объяснить.
— Ну, не знаю, конечно, но ты понимаешь, есть такая страшилка. Давно уже говорят, что по нашей школе… и по другим… ходят мертвые детдомовские дети. В восемнадцатом году бандиты сожгли приют… Вот они и ходят…
VI
«Хорошо, хоть со школой решили как-то… — думал Алан Маркович, когда дверь за Олегом захлопнулась. Он стоял посреди кухни, пытаясь сообразить, что бы взять себе на завтрак. — Нужно было мне его покормить… Какой же я отец? Какой же я… если ребенка голодным в школу отправил! — Во рту после вчерашней выпивки здорово пересохло, и, набрав в стакан воды, Алан сделал несколько глотков. — Государственная комиссия по аномальным явлениям… — всплыло из вчерашнего разговора. — Конечно, как же я раньше не сообразил! Но одному туда идти… Нет! Нужно взять это… — при одном воспоминании об этомон почувствовал тошноту, но решение было принято. — Нужно позвонить… Я же давно решил… Я еще вчера решил… Чего тянуть! Пока шуточки, но рано или поздно меня и серьезно спросят, куда подевалась Арина Шалвовна…»
Прежде чем позвонить на работу и отпроситься, Алан бесцельно походил по квартире, постоял у окна. Блестящий металлический гараж внизу сильно его раздражал, раздражала и неестественная, картинная голубизна над городом.
— Людочка, — сказал он в телефонную трубку. — Кто-нибудь из начальства там есть?
— Это вы, Алан Маркович?.. Сейчас посмотрю. Соединяю.
— Алан? Что у тебя еще стряслось?
— Голова болит, — не смог он придумать ничего лучшего. — Если можно…
— День за свой счет?
— Ну!
— Нет проблем. Но, миленький мой, есть другая проблема.
— Какая? — В голосе своего начальника Алан Маркович уловил неприятную нотку и переспросил с волнением. — Какая еще проблема?
— Я вчера думал, ты шутишь… Но Арины Шалвовны действительно нет в городе. Ее, между прочим, родственники ищут. — После паузы он добавил: — Ты должен им объяснить…
— Что? Что объяснить? — почти закричал Алан.
Краем глаза он видел кусочек синевы за окном. И по этой синеве медленно-медленно двигалась, сверкала на солнце металлическая искра — фигурка самолета.
— Ну, я не знаю… С ней что-то случилось? Куда ты ее дел?..
От искорки самолета по небу тоненькой струйкой тянулся черный дым. Алан встряхнул головой — искра исчезла. Только синева и падающие листья.
В трубке раздалось отдаленное гудение, как бывает при междугородной связи.
— Ты слышишь меня, Алан Маркович?.. Все же хотелось бы знать, куда исчезла Арина… Скандал, между прочим, назревает.
— Да, действительно… — прозвучал, неожиданно громко вклинившись в разговор, такой знакомый женский голос. — Я виновата. Но Алан Маркович-то тут при чем?
— Арина Шалвовна?
— А вы думали, он меня зарезал и в лесу закопал?
— Конечно нет. Откуда вы звоните?
— Я опоздала на самолет. А следующего рейса просто не было… Погода, знаете ли, шалит… Что же, Алан, ты им не сказал?
— И когда вас ждать?
— Когда дождь кончится! — отрезала Арина.