– Ой! – вскрикнула завхоз и попятилась.

Один из бойцов радостно устремился к выходу, двое других вытащили мобильные телефоны.

Но в это время на передовой появился новый персонаж – огромный полосатый кот с разорванным в боях ухом и совершенно бандитским выражением морды. Кот, прижимаясь к кафельному полу, прокрался мимо группы перепуганных людей и устремился прямиком в распахнутый холодильник.

– Стой, Збышек! – завопил Сигизмунд Казимирович, бросаясь наперерез коту. – Стой, пся крев! Стой, Пилсудский недорезанный! Стой, там же бомба!

Однако кот, ловко обойдя тяжеловесного повара, уже влетел внутрь холодильника и тут же выскочил наружу, прижимая уши и волоча за собой неимоверных размеров связку сарделек, как маленький траулер тащит за собой по морю огромный трал, набитый сельдью или минтаем.

Но это не все.

Вместе с сардельками полосатый террорист выволок из холодильника и ту самую тикающую коробку, которая послужила причиной всей окружающей паники.

Черная коробка, как в замедленном кино, пролетела полтора метра от полки холодильника до кафельного пола и ударилась о него со страшным сухим треском.

– Ой, мама! – вскрикнул видавший виды старший спасатель, схватившись за голову.

– Матка боска Ченстоховска! – выпалил в один голос с ним Сигизмунд Казимирович.

– Все, кранты! – подытожил боец МЧС Лопатин, роняя на пол ставший бесполезным мобильник.

Один только неустрашимый кот Збышек, не обращая внимания на весь этот переполох, улепетывал с кухни, таща за собой добычу.

Все так же медленно черная коробка разлетелась на две неравные части. Из нее выпала связка обыкновенных пальчиковых батареек с прикрепленной к ним мигающей лампочкой, целая груда разноцветного конфетти и игрушечный чертик, который подпрыгнул на кафеле и выпалил дурным механическим голосом:

– Сюр-приз! С днем р-рождения! Ха-ха-ха!

– Во, блин, дает! – протянул боец Лопатин, вытирая тыльной стороной ладони выступивший на лбу холодный пот. – Шуточки!

– Этот кот… – затараторил повар, снова стаскивая свою форменную куртку, – это не кот, это натуральный бандит пополам с террористом! От него одни неприятности! Только и следит, пся крев, где что плохо лежит! И ведь знает, подлец, что тащить! Он ведь, мерзавец, ни за что сосиски «школьные» не возьмет, знает, что в них ничего нет, окромя бумаги! Он ведь непременно говяжьи сардельки оприходует, потому как в них мясо натуральное! Нет, все, больше я в таких условиях не могу работать, непременно увольняюсь! Перехожу в интернат для трудновоспитуемых, там гораздо спокойнее!

– А ведь говорил я, – подал наконец голос старший представитель МЧС. – Говорил я, что ложный вызов! Ведь из десяти вызовов восемь – непременно ложные… Лопатин, саперы отменяются, без них обойдемся!

Едва Лола и Маркиз успели спрятаться за штору, как дверь кладовки открылась и в нее протиснулась необыкновенно толстая и приземистая женщина среднего пенсионного возраста в синем сатиновом халате и с ярким пластмассовым ведром в руке.

– Тут все мое, и мы, и мы отсюда родом… – напевала уборщица, входя в кладовку и оглядываясь по сторонам. – А чтой-то она сегодня и дверь не закрыла? Ну, мне-то оно без разницы…

Она поставила ведро на пол, подошла к груде бытовой техники и уверенно вытащила из нее новенькую соковыжималку.

– Во, хороший подарок будет для Николаевны! – удовлетворенно проговорила уборщица и уложила соковыжималку в ведро. Накрыв ее сверху тряпкой, она уже собралась покинуть кладовку, но в этот момент Маркиз выскочил из-за шторы и коршуном набросился на ничего не подозревашую женщину.

– Капитан полиции Несгибайло! – выпалил он, сунув под нос уборщице красную книжечку удостоверения. – Значит, кража личного имущества? Статья сорок шестая, пункт восемь-б…

– Ой, напугал! – взвизгнула уборщица, пятясь. – Ой, сейчас сердце выскочит! Какая еще кража?

– Обыкновенная, причем, полагаю, повторная, а это уже пункт восемь-д, за это больше дают…

– Да какая же это кража! – запричитала уборщица. – У нее тут этого добра навалом, ей родители несут и несут, она уж не знает, что со всем этим делать! Если немножко взять, она и не заметит…

– Точно – повторная кража! – поддержала своего компаньона Лола, также выбравшаяся из-за шторы.

– Да какая кража… – ныла уборщица. – Это я для сватьи своей, для Николаевны… день рождения у нее, а без подарка как-то нехорошо, не по-людски…

– А воровать – по-людски?! – наседал на нее Маркиз. – Фамилия?

– Огурцова я! – призналась уборщица. – А сватьи фамилия – Бабочкина…

– Так, – оживился Маркиз, – значит, кража совершена по предварительному сговору группой из двух или более лиц, то есть воровской шайкой. А это уже совсем другая статья, это уже сорок седьмая, пункт четыре, до десяти лет…

– Господи! – Уборщица осела прямо на свое ведро. – Да что же это такое творится? Пожалейте вы старого человека!

– Это можно, – кивнул Леня. – Только при условии полного раскаяния и чистосердечного признания своего преступления…