Но все, что ему осталось, это мясорубка, кровь и дым и, как кульминация, собственная смерть. Фенрир тут же подбежал, стряхивая с себя капли крови.

— Нам повезло, отец! — отдуваясь, сообщил волк. — Сюда скачет всадник!

Локи нахмурился.

— Сюда? Ему бы следовало бежать отсюда. Странно.

Он кликнул своего посыльного, легкий ветерок, и отдал приказ:

— Никому не трогать всадника, пока я не поговорю с ним! Схватить и привести его ко мне!

Взмахнув рукой, он отослал ветер, зная, что тот донесет его слова до всех, людей и чудовищ.

— Веди, — бросил Локи сыну, и волк, повернувшись, затрусил в сторону невысоких холмов.

Бог огня легонько сдавил ногами бока своего жеребца, и тот последовал за Фенриром.

И действительно, к разоренной деревне приближался одинокий всадник. Лошадь, чуя кровь, огонь и опасность, шла явно нехотя, но человек безжалостно гнал ее вперед.

— Безумец? — пробормотал себе под нос Локи. — Скорее какой-то глупец.

Склон холма показался слишком опасным для коня, поэтому Локи спешился, зная, что жеребец явится по его зову, и вместе с сыном сбежал вниз. Всадник уже ждал их, успев сползти с лошади, которая, едва почувствовав свободу, дико заржала и унеслась прочь. Торкелл и его люди приступили к допросу незнакомца, чередуя слова с ударами.

— Прекратите! — приказал Локи. — Он не сможет ничего сказать, если захлебнется собственной кровью. Кто ты?

Незнакомец попытался выпрямиться, но люди Торкелла крепко держали его за руки.

— Зачем ты приехал сюда? Ты же видел наши стяги? Отвечай.

Мужчина поднял голову и посмотрел на Локи, потом облизал воспаленные губы.

— Ты Дракон Одинссон? — хрипло спросил он. Локи расправил плечи.

— Да. Зачем ты искал меня? Хочешь умереть?

— Он убивает нас! У меня в сумке… послание…

Локи кивком приказал обыскать сумасшедшего. Из сумки извлекли смятый и запачканный кровью пергамент, молча передали Локи. Мало кто из людей Торкелла умел читать, а английского не знал никто.

Человеческое сердце дрогнуло, едва он развернул листок.

— Нет… не может быть. Анджело бы никогда не допустил…

Локи поднял руку и, не замахиваясь, ударил пленника по лицу.

— Это ложь! Подделка! Я убью тебя голыми руками…

— Нет, великий Дракон! — взмолился незнакомец, падая на колени. — Нет! Взгляни на печать!

Локи опустил взгляд и увидел, что человек прав. На указе стояла печать короля.

А почерк, несомненно, принадлежал Анджело. Даже монахи в монастыре не умели так выписывать буквы.

— Великий Дракон, что это? — спросил Торкелл, восседавший на великолепном белом коне, который вовсе и не был конем.

Локи показалось, что тварь ухмыляется. Что сказать Торкеллу? Он не верил написанному. Не мог поверить! Но указ… Неужели предательство?

Грудь сдавило, но Локи все же начал читать.

— «Я, Этельред, правящий монарх всего Альбиона, повелеваю, чтобы все мужчины, женщины и дети датской крови были уничтожены. Мы должны прополоть поле для чистых всходов».

Гнев затуманил его взор, поднявшись густой красной волной. Кровь стучала в висках, пальцы стиснули ненавистный документ. Анджело уверял его, что король не более чем пешка. Значит, идея уничтожения всех, в ком течет датская кровь, принадлежит ему. Истребить всех, от воинов на поле битвы до младенцев в колыбели.

Анджело намеренно убивает его народ. В этом нет никакого смысла. Чем может угрожать Анджело или Этельреду старик, работающий в поле, или его малютка-внучка? Нет, здесь дело в другом. Подвигнуть на такое могла только ненависть. Ненависть и страх. И еще решимость убрать любого, кто может подняться против него в конце этой битвы.

Локи слышал крики обступивших его людей. Торкелл словно сошел с ума. Мигая, стараясь сбросить охватившую его ярость, Локи покачал головой.

— Они сожгли нашу церковь! Великий Один, была ли среди них моя сестра Гунгильда?

Слезы текли по почерневшему от копоти лицу Торкелла.

Локи протянул руку и положил ее на колено Торкелла. Прикасаться к белой твари, на которой сидел Торкелл, ему не хотелось.

— Я должен попросить у тебя прощения.

Торкелл вздрогнул от неожиданности.

— Что? Великий Дракон?

Как же трудно произнести эти слова.

— Пока мы сражались с армиями англичан, я тел переговоры с Анджело, главным советником Этельреда. Думал, что он наш союзник… Похоже, Анджело все это время вел свою игру. Указ написан им, а не Этельредом. Он повернул против нас и убил наших людей.

Еще не высохшие слезы блестели на лице юноши, его губы дрожали.

— Те, с кем мы объединились, с кем только что сражались вместе… они прислужники Анджело.

— Но…