— Со вскрытием Шестой Печати земля содрогнется, солнце почернеет. Луна станет красной, и звезды упадут на землю. Шестая Труба прозвучит. И появятся четыре ангела, которые умертвят треть человечества.

— А я думала, что ангелы добрые, — пробормотала Кеннаг и поежилась от страха.

— Так и есть. Но у них есть свои обязанности, и они не могут уклониться от них. Шестая Чаша высушит большие реки. Три злобных духа совершат то, что покажется чудесами, соблазняя людей на сторону Сатаны и Антихриста.

Семь. Ну, вот мы и добрались до семерки, — подумала Кеннаг, цепляясь за эту мысль, как утопающий цепляется за соломинку.

— После снятия Седьмой Печати наступит безмолвие на Небесах.

Кеннаг даже вздрогнула. Как-то неясно. А ведь другие знамения были вполне точны.

— Что это значит?

— Никто не знает. Наверное, мы поймем, когда до них дойдет очередь, — с ноткой юмора сказал Элвин.

Кеннаг сердито толкнула его в бок.

— Никогда так не говори! И заканчивай побыстрее.

— А дальше огонь, потоп, землетрясение… Всевозможные несчастья. И потом последний суд.

Кеннаг наклонила голову, вспомнив короля и королеву эльфов. Они даровали ей Второе Зрение, чтобы узнать, какие из знамений уже исполнились. В ее глазах блеснули слезы, но Кеннаг смахнула их рукой.

— У нас есть оружие, Элвин. Спасибо за это моим богам и твоему тоже.

Элвин перекрестился.

— Думаю, благодарить Бога следует за все. Хотя я думал, что это Второе Зрение позволит увидеть будущее, понять, как предотвратить эти знамения.

Кеннаг горько рассмеялась.

— Что есть, то есть. Я не могу ничего с этим поделать. Принимаю то, что предлагается. — И плачу за это, добавила она про себя. — Еще несколько вопросов. На лбу этого волка — Фенрира, да? — я заметила какую-то странную отметину. Что бы она могла значить?

Кеннаг взяла прутик и начертила на земле увиденные линии и крючки, стараясь передать их с наибольшей точностью. DCLXVI. Положение было нелегкое, и ее не удивила бы резкая реакция монаха, но когда Элвин прочитал знаки, его лицо смертельно побледнело, глаза расширились, и она испугалась, что он лишится сознания.

— Нет, — прошептал Элвин, крестясь. — Нет, нет… Боже милостивый, пронеси эту чашу!

— Элвин? — Страх перепрыгнул на нее, как лесной пожар. — В чем дело? Скажи! Что это означает?

Ей пришлось схватить юношу за плечи и встряхнуть, чтобы он вспомнил о ней.

— Когда Вульфстан говорил об Антихристе… я надеялся… о Боже, не знаю, на что я надеялся…

— Элвин!

— Зверь, — пробормотал он. — Знаки на лбу Фенрира — это римские цифры. Они составляют число 666, число Зверя, как предсказано в Откровении. Зверь — союзник Антихриста, и это означает…

— Локи, должно быть, и есть твой Антихрист, орудие Сатаны, — прошептала Кеннаг. — Да, похоже, на праздник явились все гости.

— Должна извиниться, — заметила Рататоск, — от имени всего Эзира. Локи всегда доставлял всем неприятности. И теперь вот объединился с падшим ангелом. Подумать только! Возможно, надеется приблизить Рагнарёк.

— Не думаю, что этот Сатана имеет что-то против беспомощных, ни в чем не повинных животных, например, ослов, — с надеждой в голосе сказал Валаам.

— Он любит кошек, — сказал Недди. — Почему тебя это все так удивило, Элвин? Ты же знал, что Сатана и Антихрист уже здесь. Почему ты так расстроился?

— Тяжело, когда страхи обращаются в реальность, — объяснила Кеннаг. — Можно знать, что враг где-то есть, но…

Элвин вдруг поднялся и затряс головой.

— Нет. Дело не в этом. — Он поднял правую руку, вытирая с лица слезы. — О Михаил! Тебе надо было выбрать кого-то другого. Кеннаг, тебе следовало отказаться. Нам обоим нужно было…

— Элвин, не говори так! — Хотя слабость еще не совсем прошла, женщина поднялась и подошла к монаху, в отчаянии прислонившемуся к древнему дубу. — Нам оказана честь!

— Не хотел тебе говорить… хотел… — Он перевел дух и ударил кулаком по стволу. — О нас тоже есть упоминание в Библии. О тебе и обо мне. — Элвин не смотрел на Кеннаг. Отвернувшись от огня, монах словно желал скрыть лицо в тени. — Бог выбирает двух Свидетелей и дает им силу выстоять и произнести пророчества. Они «облачены во вретище», огонь будет исходить от уст их и пожирать их врагов.

Кеннаг уже открыла рот, чтобы отпустить какую-нибудь шутку. Но тут Элвин повернулся к ней, и выражение его лица убило в ней всякое желание шутить. Сил хватило лишь на то, чтобы задать вопрос.