— Ух! — вскрикнул он, отскакивая в сторону. Она протянула руку, желая помочь, но ткнула пальцем прямо в глаз. — Ох! Кеннаг, оставь меня в покое!

Она не выдержала и рассмеялась. Смех был нормальной человеческой реакцией на опасное положение, в котором они оказались. Она слышала такой смех, слетавший с губ серьезно раненных мужчин, женщин, потерявших детей. Некоторые называли это безумием, но Кеннаг знала его целительную силу. Опустившись на траву, она смеялась так, что все ее тело дрожало и звенело.

Элвин попытался возмущенно протестовать, но потом тоже расхохотался. Хорошо! Наконец приступ веселья прошел, оставив на губах грустную улыбку, и Кеннаг смахнула со щеки слезинку.

— Ладно, — сказала она, поднимаясь. — Давай поищем сушняк.

Поход за ветками занял всего несколько минут, показавшихся им вечностью. Рататоск и ее приятели притащили мешок, и Кеннаг, порывшись в нем, извлекла трут и кремень. Умение, рожденное и отточенное долгими годами практики, не подвело, и вскоре у нее в руке уже бился огонек. Элвин посмотрел на свою спутницу, и они улыбнулись друг другу.

Мокрые ветки никак не желали разгораться, но наконец одна занялась. Взяв ее в руку, Кеннаг подошла к церкви и остановилась у распахнутой настежь деревянной двери.

— Она другая, — сказала Кеннаг и вдруг поняла, что почему-то произнесла это шепотом.

Элвин кивнул:

— И все равно прекрасная. Священное место. Но Племя ушло и унесло с собой что-то.

Они вошли внутрь и сразу же увидели укрепленные на стене факелы.

— У меня такое чувство, — заметил Элвин, держа горящую ветку, пока Кеннаг собирала факелы, — как будто мы берем чужое. Воруем.

Она удивленно взглянула на него.

— Разве церкви существуют не для того, чтобы помогать нуждающимся?

Он смутился.

— Да, но это же дом Бога.

— Но разве мы не исполняем волю Бога?

— Надеюсь, что да.

— Тогда бери лампы и говори «спасибо».

Элвин посмотрел на Кеннаг и рассмеялся. Она усмехнулась в ответ. Свет от факелов успокоил ее, вселил уверенность, как будто отогнал нечто более пугающее и опасное, чем просто тень.

Укрепив свой дух светом, рассеявшим тьму, они нашли дорогу к Валааму и кобыле. Осел заметно нервничал и пританцовывал на месте. Кеннаг погладила животное между ушами и ощутила, как Валаам дрожит.

— На краю леса есть небольшая деревушка, — сообщила Рататоск. — Мои белки знают путь. Это около пяти миль отсюда. Если отправимся сейчас, то к рассвету дойдем.

— Рассвет, — фыркнула Ровена. — А будет ли еще этот рассвет?

— Все равно надо идти, — согласилась с Рататоск Кеннаг. — В деревне можно купить съестного и уточнить направление.

Элвин кивнул:

— Тогда вперед.

Их поход скорее напоминал прогулку по лесу. Кеннаг доверилась маленькой армии белок, ведомых Рататоск, радуясь тому, что у них есть свет, оберегающий лица от веток и ноги от корней. Время от времени путники останавливались и подкреплялись все уменьшающимися запасами. Белки указали им источник свежей воды, так что жажда по крайней мере не мучила небольшой отряд.

Небо посветлело, но, как и предсказывала Ровена, настоящего рассвета не получилось из-за плотных клубов дыма. Кеннаг предложила погасить лампы, предположив, что они еще могут пригодиться, когда через несколько часов снова стемнеет.

Лес расступился, и перед ними открылось поле. Под ногами захлюпала грязь. Снег совершенно растаял под неестественно жаркими лучами невидимого солнца, обнажив унылые остатки несобранного крестьянами урожая.

— Кажется, я вижу впереди какие-то дома, — сказал Элвин, протягивая руку.

Кеннаг кивнула.

— Только давайте не забывать об осторожности, — сказала она, нащупывая на поясе нож.

— Что… — начал Элвин. Кеннаг не дала ему закончить.

— Оглянись. Неубранный урожай. Дым в небе, затмивший солнце. Летняя жара в декабре. Ты сам сказал, что ваш народ ждет конца света 31 декабря. Люди знают Библию, и они, конечно, распознали знаки не хуже тебя. Они испуганы. А те, кто напуган, часто действуют не раздумывая. Я хочу, чтобы мы были ко всему готовы. На всякий случай.

— Кеннаг права, — согласилась Ровена. Элвин пожал плечами, но промолчал.

Тропинка, шедшая к крытым соломой домам, стала видна более отчетливо. Они шли, настороженно посматривая по сторонам, вслушиваясь в окружающую тишину. Тихо. Ни шороха, ни звука.

— Странно, — пробормотал Элвин. — Как будто все ушли.

Взгляд Кеннаг упал на что-то яркое, лежавшее на бурой земле. Она присмотрелась и в ужасе закрыла глаза.

Тело.

— Элвин…

Он повернулся, ахнул и тут же торопливо перекрестился. Некоторое время они не двигались с места, потом подошли к телу.