Единственное на что ориентировался - шум шагов и редкие выстрелы. Нас преследовали, что-то кричали вслед. Но потом отстали.

Что-то скрежетнуло, вызвав приступ зубной боли. В глаза ударил яркий свет. Шум шагов исчез. Вообще дышаться стало заметно легче. Некоторое время я жмурился, затем открыл глаза. Каким-то образом мы выбрались на поверхность и теперь бежали среди зарослей густого кустарника. Причем кустарника живого, с темно-зеленой листвой, густого, без каких-либо признаков ползающих паразитов. Но главное - ночь сменилась днем. Неужели я так много времени провел в гравитационной капсуле? Впрочем, оно и не удивительно. Надеяться на то, что собственная голова адекватно воспринимала действительность, не приходится.

Сил не было никаких. Уровень усталости приближался к ста процентам, но Эша продолжала тянуть вперед, не позволяя отвлечься даже на то, чтобы выпить раствор. Если бы не обновленные доспехи - давно бы свалился под какой-нибудь куст. А так - вполне терпимо, хоть в горле и отдает металлическим привкусом.

Остановились в каком-то глухом овраге. Кругом заросли крапивы и папоротника.

– Живой?
– Лицо Эши горело, дышала она часто и глубоко.

– Кажется. Спасибо. Похоже, облажался я по-крупному.

Позволил себе передохнуть и наконец-то сесть.

– Все хорошо, - улыбнулась она.
– Все позади. Мы выбрались. А это главное.

– Но как?

– Ты был прав...
– она скинула остатки куртки на землю, села рядом со мной.
– Оказалось достаточно убить их лидера. Разве что еще однорукий - он тоже не захотел нас отпускать. Напугать остальных не составило труда.

– Поверить не могу.
– Я откинулся на спину, стащил с головы шлем.
– Надо идти дальше?

– Думаю, нам здесь ничто не угрожает.

Она склонилась надо мной, глаза горят, дыхание все еще не успокоилось.

– Ты что?

– А на что это похоже?
– Ее руки поползли по моим доспехам.
– Ты только что балансировал на краю бездны. И кто знает, что поджидает нас за следующим поворотом. Я хочу тебя. Очень хочу.

– А если погоня?

– Они не будут преследовать. Слишком напуганы, слишком подавлены потерей лидера.

Ее голос становился все более хриплым. Пальцы расстегивали на доспехах пряжки креплений.

– Мы быстро - и потом пойдем.

Мог ли каких-нибудь десять минут назад думать, что захочу близости? Нет - и мысли такой не возникало. Но ее голос, ее дыхание, ее глаза - они сводили с ума, заставляли позабыть обо всем вокруг. Девчонке хотелось верить, хотелось плюнуть на возможную опасть. Не помню, чтобы такое желание владело мной даже в самый первый раз, тогда, в доме, когда Эша только-только пришла в себя после отравления. Такое чувство, будто меня разорвет на куски, если не скину к чертям одежду и не овладею ею. Сил противиться желанию - нет. Слабые отзвуки рассудка еще кричат, чтобы остановился, но их голоса все слабее.

Пыхтя и смеясь, мы справились с доспехами. Я стащил с девчонки кольчугу. Она аж застонал, когда мои руки легли на ее грудь.

Грохот выстрела.

Эша вскрикнула, выгнулась. Ее глаза расширились до предела, из уголка рта потекла кровь.

Сказать, что я был в ужасе, - не сказать ничего. Наверное, мое сердце перестало бить. Скинув девчонку на землю, накрыл ее своим телом, обернулся. Кругом лишь зелень папоротника и крапивы.

Эша вздрогнула, попыталась что-то сказать, но вместо слов - кровавый фонтан.

"Почему не действует?!"

За спиной хрустнула ветка. Резко обернулся - никого. Но один из кустов папоротника шелохнулся так, будто за ним кто-то есть.

Взгляд метнулся на доспехи, выцепил ножны с огненным мечом. Обнажить клинок, ударить...

Смертоносная огненная волна поднялась и ринулась прочь, уничтожая все на своем пути. Во мне ярость боролась с отчаянием. Нащупал разгрузку, выудил из нее склянку с лечебным раствором.

– Пей...
– Попытался влить ее содержимое девчонке в рот. Но та лишь кашляла кровью, захлебывалась ей же. Возможно, несколько капель раствора и проглотила, но этого явно недостаточно.

Я стоял перед ней на коленях и просил не умирать. Лес вокруг полыхал. Дым и жар превратили овраг в Преисподнюю. Пепел и искры засыпали нас. Кожа горела от ожогов, а огненное кольцо расширялось, охватывая все большую площадь, отсекая меня от спасения.

Достал еще одну склянку.

– Пей!
– орал так, что срывалось горло.