Но когда я вошла в дом, папа сидел на диване с чашкой попкорна на коленях. Я замешкалась в дверном проеме, не уверенная, что, черт возьми, происходит. Он выглядел… нормально. Он не выглядел так, будто плакал или пил. Он выглядел, как мой папа, в своих очках с толстой оправой и замусоленными каштановыми волосами. Таким, каким я его видела в любой другой день недели.

— Хей, Бамблби, — сказал он, смотря на меня. — Хочешь попкорна? Тут по AMC идет фильм с Клином Иствудом.

— Э… нет, спасибо. — Я оглянулась вокруг. Никакого разбитого стекла. Или бутылок из-под пива. Такое чувство, что он вообще не пил в тот день. Неужели, это все? Неужели с его срывом покончено? Такое вообще бывает? Я не имела ни малейшего понятия. Но я не могла не чувствовать себя настороженно. — Пап, ты в порядке?

— О, все хорошо, — ответил он. — Я поздно сегодня проснулся, поэтому позвонил на работу и сказал, что я заболел. Я не брал отпускных дней, так что ничего страшного.

Я глянула на кухню. Конверт все еще лежал на столе. Не тронутый.

Он, должно быть, проводил меня взглядом, потому что пожал плечами и сказал:

— Ох, эти дурацкие бумаги! Они меня, мягко говоря, выбили из колеи. Но когда я хорошенько обо всем подумал, то понял, что это — ошибка. Адвокат твоей мамы услышал, что ее на этот раз не было немного дольше обычного и сделал поспешные выводы.

— Ты говорил с ней?

— Нет, — признался он. — Но я уверен, что прав. Не о чем волноваться, Бамблби. Как прошел твой день?

— Хорошо.

Мы оба врали, но я знала, что мои слова не были правдой, он же выглядел абсолютно уверенным. Как я могла напомнить ему о том, что на бумагах стояла мамина подпись? Как я могла вернуть его обратно к реальности? Это только заставит его снова запереться в спальне — или отправит на поиски бутылки — и разрушит этот момент притворного спокойствия.

И мне не хотелось быть той, кто пустит коту под хвост трезвость моего отца.

Шок. Поднимаясь вверх по лестнице в мою спальню, я решила, что он просто в шоке. Но его отрицание очевидного не продлится долго. Рано или поздно он проснется. Я только надеюсь, что это будет как можно скорее.

Я растянулась на кровати с учебником по математике, пытаясь сделать домашнюю работу, которую почти не понимала. Мои глаза, не переставая, возвращались к будильнику на прикроватной тумбочке. 3.28… 3.31… 3.37… Минуты текли, и задачи слились в неузнаваемые символы, похожие на древние руны. Наконец, я захлопнула книгу, признавая свое поражение.

Это ни в какие рамки не лезет. Я не должна думать об Уэсли. Я не должна целовать Уэсли. И я точно не должна была с ним спать. Черт, всего лишь неделю назад мне и разговор с ним показался бы чем-то ужасающим. Но чем больше земля уходила у меня из-под ног, тем более привлекательным становился Уэсли. Не поймите меня неправильно, я все еще страстно его ненавидела. От его высокомерия мне хотелось кричать, но его талант освобождать меня — хоть и временно — от моих проблем, был эйфорией. Уэсли стал моим наркотиком. Это, серьезно, ни в какие рамки не лезет.

Хуже всего то, что я соврала об этом Кейси, когда она позвонила в половине шестого.

— Эй, все хорошо? Боже, я не могу поверить, что Джейк вернулся. Ты, должно быть, с ума сходишь? Хочешь, я приду?

— Нет. — Я чувствовала себя на взводе, все еще поглядывая на часы каждые пять минут. — Я в порядке.

— Не держи все в себе, Би, — настаивала она.

— Я и не держу. Все хорошо.

— Я сейчас приеду, — сказала она.

— Нет, — ответила я быстро. — Не надо. В этом нет необходимости.

На секунду повисла тишина, потом Кейси снова заговорила, она казалась немного обиженной.

— Окей… но мы могли бы не говорить о Джейке, просто бы время вместе провели.

— Я не могу, — сказала я. — Я, эм… — На часах было пять тридцать три, через час можно ехать к Уэсли. Но я не могла сказать это Кейси. Никогда. — Я думаю лечь спать сегодня пораньше.

— Что?

— Прошлой ночью я засиделась допоздна, смотрела… фильм. Я вымотана.

Кейси знала, что я ей врала. Это было очевидно. Но она не стала задавать больше вопросов. Просто сказала:

— Ну… ладно тогда. Может завтра? Или на этих выходных? Тебе нужно поговорить об этом, Би. Даже если ты считаешь, что нет. Только потому, что он брат Джессики…

По крайней мере, она думает, что я вру ей, чтобы скрыть правду о Джейке. Пусть лучше думает так, чем узнает правду.

Боже, я отвратительная подруга. Но Уэсли тот, о ком необходимо врать. Абсолютно всем.

Когда часы наконец показалишесть сорок пять, я схватила куртку и бегом сбежала вниз, по дороге доставая из кармана ключи от машины. Я нашла отца на кухне, разогревающим пицца-роллы. Он улыбнулся мне. Натянув на руки перчатки, я сказала: