Мы переспали несколько раз, и хоть я и не насладилась тогда сексом, как таковым, чувства близости и интимной связи были успокаивающими для меня. Когда Джейк дотрагивался до меня, я знала, что он любит меня. Я знала, что секс — это что-то красивое и страстное, и происходящее казалось правильным.

Секс с Уэсли было чем-то совершенно иным. Хоть я и получила от этого гораздо больше физического наслаждения, но близость и любовь тут совершенно отсутствовали. Когда все закончилось, я чувствовала себя грязной. Чувствовала, словно сделала что-то неправильное и грешное, но в то же самое время, чувствовала себя отлично. Живо. Свободно. Дерзко. Мое сознание было абсолютно чистым, словно кто-то нажал на кнопку «обновить». Я знала, эта эйфория не продлится долго, но грязное раскаяние стоило моментального освобождения от тяжелых мыслей.

— Вау, — сказал Уэсли. Закончив, мы просто лежали на его кровати в полуметре друг от друга. — Я точно не ожидал этого.

Боже, он все всегда портил, когда начинал говорить. Раздраженная и все еще пробивающаяся сквозь эмоциональный тайфун, я фыркнула.

— Что? Стыдишься того, что трахнул Простушку?

— Нет. — Я была удивлена серьезностью в его голосе. — Я не стыжусь никого, с кем спал. Секс — это природная химическая реакция. Он всегда случается по причине. Кто я такой, чтобы диктовать то, кто разделит эту радость в моей постели? — Он не видел, как я закатила глаза и продолжал: — Нет, я просто в шоке. Я, честно, начинал верить в то, что ты ненавидишь меня.

— Я тебя и ненавижу, — заверила я его, отбрасывая простыню и слезая с кровати, чтобы подобрать свои вещи.

— Значит, ты недостаточно меня ненавидишь, — сказал Уэсли, опираясь на локоть и наблюдая за тем, как я одеваюсь. — Ты вроде как накинулась на меня. Обычно ненависть не порождает такого рода страсть.

Я натянула футболку.

— Поверь мне, Уэсли, я правда ненавижу тебя. Я просто тебя использовала. Ты постоянно используешь людей, я уверена, ты меня понимаешь. — Я застегнула джинсы и схватила свой «краб» с прикроватной тумбочки. — Мы неплохо повеселились, но если ты кому-нибудь расскажешь об этом, я тебя кастрирую. Понятно?

— Почему? — спросил он. — Твоя репутация только выиграет, если люди узнают, что ты переспала со мной.

— Может и так, — признала я, — но у меня нет никакого желания улучшать собственную репутацию, особенно таким образом. Так ты будешь держать свой рот на замке или мне надо сейчас найти что-нибудь острое?

— Джентльмен никогда не раскрывает свои любовные связи, — сказал он.

— Ты не джентльмен. — Я собрала волосы и закрепила их «крабом». — Это-то меня и беспокоит. — Я посмотрела на свое отражение в большом зеркале на стене. Удостоверившись, что выгляжу нормально — не виновато, — я снова повернулась к Уэсли. — Поторапливайся и надень свои штаны. Нам еще нужно закончить это дурацкое сочинение.

Мы с Уэсли закончили сочинение где-то в районе семи вечера. Или, по крайней мере, закончили его черновой вариант. Я заставила Уэсли пообещать мне, что он отправит его мне по электронной почте для редактирования.

— Ты не доверяешь мне с его финальной версией? — спросил он, подняв бровь, пока я обувалась в коридоре.

— Я ни с чем тебе не доверяю, — ответила я.

— Кроме того, чтобы довести тебя до оргазма. — На его губах играла та ухмылка, которую я ненавидела больше всего. — Так это было на один раз, или я увижу тебя снова?

Я чуть не фыркнула и уже готова была сказать «только в твои мечтах», когда вспомнила, что меня ждет дома. Тот желтый конверт, должно быть, до сих пор лежит на кухонном столе.

— Бьянка? — спросил Уэсли. Он дотронулся до моего плеча, и по моей коже побежали мурашки. — Ты в порядке?

Я дернулась в сторону от его прикосновения и направилась к двери. Пройдя почти полпути, я повернулась и, подумав немного, ответила:

— Посмотрим. — Затем сбежала по ступеням.

— Бьянка, подожди.

Я поплотнее запахнула куртку, борясь с холодным ветром, и распахнула дверь своего Сатурна. Уэсли нагнал меня через секунду, но, к счастью, на этот раз не прикасался ко мне.

— Что? — спросила я угрюмо, забираясь на переднее сидение. — Мне нужно ехать домой.

Дом — последнее место, куда бы мне сейчас хотелось ехать.

Зимнее небо уже потемнело, но даже в темноте я видела серые глаза Уэсли. Они были цвета неба перед грозой. Он присел перед дверцей, чтобы быть на одном уровне со мной, и то, как он смотрел на меня, заставляло меня чувствовать себя не в своей тарелке.

— Ты не ответила на другой мой вопрос.

— Какой?

— Ты в порядке?

Некоторое время я хмуро глядела на него, подозревая, что он просто хочет мне досадить, однако что-то в выражении его серых глаз заставило меня засомневаться.

— Неважно, в порядке я или нет, — прошептала я в ответ. Я завела машину, и Уэсли отпрыгнул в сторону, когда я потянулась, чтобы захлопнуть дверь. — Пока, Уэсли.

И я уехала.

Приехав домой, я обнаружила, что отец все еще находится в своей спальне. Я закончила уборку в гостиной, избегая кухню, и поспешила в душ. Горячая вода не смыла того грязного чувства, которое Уэсли оставил на моей коже, но помогла расслабить мышцы на плечах и спине. Оставалось надеяться, что со временем грязь тоже смоется.