– Спасибо, – пробормотал Воскобойников и пошел к двери.

– На здоровье, – точно с издевкой отозвался хирург и вдруг проговорил в спину следаку: – Там девушка его сидит на стульчике. Можете с ней поговорить. Она так сильно сокрушается. Все себя винит за что-то. Может, будет вам полезна. Всего доброго…

Воскобойников, шурша бахилами по полу, прошел в самый конец коридора и в крохотном тамбуре обнаружил сгорбившуюся на стуле Марину Салову. Она же Мари, она же бывшая любовница покойного Алексея Гладьева. И бывшая соперница Алики Верещагиной.

Девушку было не узнать. Нет, она, конечно же, по-прежнему была хороша собой и ухожена. Волосы убраны в высокую прическу с какой-то немыслимой сверкающей заколкой. Белоснежная короткая курточка. Узкие джинсики, заправленные в высокие ботинки на плоской подошве. Эффектна, отметил про себя Воскобойников. Очень эффектна и хороша. Но красота ее в то же время показалась ему какой-то недолговечной, ускользающей. Мари выглядела как прекрасная птица с подрезанными крыльями. Как сорванный розовый бутон, который пока еще красив, но не сегодня завтра завянет.

О как он ее! Впору браться за перо! И это при его прозаичной жизни. Это точно Валечка на него так влияет. Точно она.

– Здрасте, – прошелестел над ее головой приветствием Воскобойников.

Мари вздрогнула, подняла голову, вздохнула и со странной обреченностью произнесла:

– А, это вы.

– Я. – Он сел рядом с ней на соседний стул. – Давно вы здесь?

– Я? Да, давно. – Она со вздохом опустила голову и всхлипнула. – Как только он перестал отвечать мне на звонки, я принялась звонить ему каждые десять минут. Потом трубку взял кто-то из ваших сотрудников и сказал… Господи! Почему он оттуда не уехал?!

– Откуда? – насторожился Воскобойников.

– С заправки этой дурацкой. – Она снова глянула на него, по лицу текли слезы. Непритворные, настоящие.

– Так его не на заправке нашли, а чуть дальше.

– Ну, какая разница, где его расстреляли??? – захныкала она, раздражаясь его тупости. – На заправке, в ста метрах от заправки! Какая разница???

– Ну да, ну да… – Он помолчал, подумал. – А почему он оттуда должен был уехать?

– Потому что я ему велела. – Она смахнула кончиком ноготка слезинку с верхней губы, изящно обведенной и накрашенной.

– А почему вы ему велели?

Он понимал, что зашел издалека. Надо было с самого начала начинать. Но не факт, что Мари разговорится в этом случае. Если уж сама направила разговор, надо следовать ее фарватеру.

– Потому что мне велели так ему передать!

– Что велели передать? – Он чуть зубами не скрипел, этой по макушке тоже захотелось шлепнуть, как и доктору.

– Что на встречу никто не придет и чтобы Сережа двигал оттуда побыстрее.

– Ага… Понятно…

Воскобойников опустил взгляд на бахилы, чтобы хоть немного отвлечься и задушить в себе дикую злобу. Что же девонька такая тупенькая, а?! Что же говорить не может внятно и слаженно?! Что же каждое слово надо из ее прекрасных уст выдергивать?

– А у Сергея там была назначена встреча? Так? – уточнил он.

– Да. Сережа позвонил с телефона Лесика…

– Лесик это Гладьев Алексей?

– Да, – кивнула она, и огромная заколка чуть сдвинулась с закрепленного места в высокой прическе.

– Сергей позвонил с телефона Гладьева кому?

– Тому, кому звонила его жена перед смертью. – И Мари посмотрела на него снисходительно, типа, вот ну все надо разжевывать.

– Чья жена, простите? – чуть не песней вылетело из него, так сводило скулы.

– Жена Лесика.

– Алика Верещагина?

– Алика! – негодующе фыркнула Мари, и ее ручки взметнулись крыльями вверх и потом обрушились со звонким щелчком на коленки. – Алька она, а не Алика! Придумала тоже себе имечко!

– Она звонила перед своей смертью тому, кто должен был приехать на встречу с Боголюбовым? Правильно я понял?

Телефон погибшей Верещагиной понятно теперь почему не нашелся в ее доме. Боголюбов лихо обскакал Воскобойникова. И позвонил тому, с кем говорила Алика Верещагина перед смертью.

Наш пострел везде поспел!

– Правильно, – кивнула Мари, и заколка опасно зависла над самым ее ухом.

– А как он узнал-то?

– Что?

– Кому она звонила?

– Из телефона, конечно же! – фыркнула она и покосилась на него с жалостью и наверняка подумала, неужели в полиции все такие тупые.

– Из телефона Верещагиной?

– Ну да!

– Ага… Понятно…

Воскобойникову вдруг жутко захотелось стянуть с ног эти уродливые синие бахилы, в которых его ступни походили на странные копыта животного внеземного происхождения. И будто пятки у него в них чесались. Будто этот пластиковый хруст оглушал его. Так он был… раздражен сейчас.