Воскобойников с великой неохотой напялил бахилы в приемном покое, накинул на плечи помятый халат, насквозь пропахший табачищем, и пошел в хирургическое отделение. Реанимационная палата находилась возле операционной, это было в другом конце длинного коридора. А по коридору теперь шли согнувшись, хромая, а то и вовсе держась за стенку, больные люди. Изможденные бледные лица, вялые улыбки. Ну да, тут других не бывает. Тут хирургия. Ему вдруг сделалось неловко за свое хорошее вчерашнее настроение. За то, что он здоров и может быстро шагать по больничному коридору. За то, что сюда привел его профессиональный интерес.

Глупо, но неловко стало, хоть убей.

– Гражданин! – Из-за стойки дежурной медсестры раздался мощный голос дамы средних лет. – Вы куда?! Часы посещения…

Ее гневный рокот сошел на нет, превратившись в неуверенный клекот, когда он сунул ей в лицо удостоверение и заверил, что у него договоренность с завотделением.

– Его я, собственно, и ищу. По телефону он сказал мне…

– Да вот же он, – кисло улыбнувшись, дама снова спряталась за стойку.

Навстречу Воскобойникову шагал здоровенный мужик. Мощные волосатые ручищи, широченные плечи, огромная кудлатая голова. Встретишь такого на улице, подумаешь, разбойник. А это – хирургическое светило. Так ребята опера сказали. И посоветовали не козлиться, а проявлять уважение.

– Воскобойников. – Олег показал удостоверение, которое еще даже и убрать не успел. – Олег Иванович.

– Александр Ашотович. – Руки хирург не протянул, лишь кивнул легонько, смотрел устало, с легким налетом неприязни. – Где говорить будем?

– Где сочтете нужным, – не стал козлиться Воскобойников.

– Ладно, идемте ко мне, – смилостивилось светило.

Они зашли в кабинет завотделением, располагающийся слева от поста дежурной медсестры. Хирург сел к столу. Воскобойникову пришлось стоять. Второго стула не было, а на кушетку, укрытую белоснежной простыней, он сесть постеснялся. Хирург настаивать не стал. Видимо, решил, что следователь не задержится.

– Слушаю вас. – Он сцепил пальцы в замок.

– Меня интересует ваш пациент, поступивший сегодня ночью. Боголюбов…

– Понял, – мотнул башкой хирург. – Огнестрел. Четыре сквозных ранения.

– Как его состояние?

– Стабильное. Спит.

– Стабильно тяжелое?

Воскобойников начал закипать. Что он из него по слову тянет? В лом ему, что ли, все рассказать? Не будешь тут козлиться, как же!

– Почему тяжелое? С чего вы решили? – вдруг отозвался хирург, выйдя из задумчивости, во время которой рассматривал голую ветку березы за окном.

– Мне сказали наши сотрудники, что состояние Боголюбова было крайне тяжелое, когда они прибыли на место происшествия. Огромная кровопотеря и…

– Вы знаете, не так уж много крови потерял ваш Боголюбов, – перебил его с болезненной миной хирург.

И Воскобойникову тут же за это «ваш» захотелось надавать хирургу по кудлатой башке. Но попробуй ему надавай! Такие ручищи! У Воскобойникова просто нет шансов. Хотя очень хотелось, очень!

– Единственное ранение, которое могло иметь последствия, это ранение в плечо. Все остальные… Даже не ранения, царапины.

– Как так?!

– А вот так. Мягкие ткани задеты. Одна пуля прошла навылет, не задев кости, в области бедра, вторая – голень, тоже вполне удачно, кость не задета. Третья, пардон, в заднице.

– Что?!

– В ягодице, если вам так понятнее, – ухмыльнулся хирург. – Когда я его штопал, у меня сложилось впечатление, что его просто кто-то попугал. Или пошутил.

– Хороши шутки!

– Или это был самострел. Так иногда косят от армии. Но учитывая непризывной возраст вашего клиента… – хирург развел руками. – Не знаю, что и сказать.

Опять «вашего»! Что ты будешь делать!

– А мне сказали, что он очень плох. – Воскобойников задумался на минуту. – Выходит, ранения не представляли серьезной опасности?

– Абсолютно никакой!

– Но он же был без сознания!

– Люди теряют сознание, порезав палец. – И светило снова уставилось на ветку, стремительно расчерчивающую пустоту за окном.

– Значит, тот, кто стрелял в него, вовсе не хотел его убить? – выдал свои мысли вслух Олег, совсем не надеясь на ответ.

Но хирург неожиданно ответил:

– Да, пожалуй. Либо… Либо он был слепым.

Стрельников слепым не был. И киллер, которого он бы нанял, возжелай избавиться от бывшего друга, тоже отработал бы свои деньги. Отпадает? Черт его знает! Может, пугануть решил таким вот образом? Дескать, Серега задумается, отстанет. Долг требовать не станет.

Кто там еще? Свиридов?

Нет, тот бы не промахнулся. Тот за брата изрешетил бы Боголюбова так, что операционная бы не понадобилась.

Странно все…