Шрифт:
– От мужа покойной.
– Что-о-о??? Как от мужа?!
– То есть от вдовца ныне. Он мне честно признался, что в дела жены не лез, но кое-что знал.
– И не стал возражать! – еще злее рассмеялся полковник, тут же охнул и снова на левый бок положил растопыренную ладонь. – Слизень он – Стрельников твой. Я его один раз всего видел, и то он мне отвратителен. Слышь, Олег, а может, это он вчера своего дружка расстрелял?
– Это вторая версия, – кивнул Воскобой-ников.
– Первая? – Вскинул полковник на него глаза.
– Что его расстрелял Свиридов.
– Думаешь, решил все же выполнить заказ покойницы?
– Я, товарищ полковник, много чего о нем думаю, – еще раз кивнул Воскобойников. – Думаю, что он, узнав о встрече Боголюбова со Стрельниковой, каким-то образом проник в офис и убил ее.
– С целью?
– С целью опорочить его в глазах следствия. И снова отправить туда, где ему место.
– Основания?
– Основанием для моих подозрений служит то, что соседка видела его на следующий день после смерти Стрельниковой с расцарапанным лицом.
– О как! Может, он брился и порезался?
– Может быть. И мы бы проверили, не сбеги он. А он сбежал. Но, видимо, недалеко, раз вернулся доделать начатое.
– То есть?
– Не сумев упрятать Боголюбова обратно в тюрьму, теперь уже до конца жизни, он решает убить его. И…
И вот тут стройная версия Воскобойникова вдруг споткнулась.
А зачем, собственно, Боголюбов поехал за город? На встречу со Свиридовым? Это вряд ли. Он же не дурак окончательный, чтобы так подставляться. К тому же наверняка Стрельников – этот склизкий засранец – рассказал ему о хлопотах покойной супруги. Зачем? Да чтобы лишних баллов себе добавить и бдительность Воскобойникова усыпить.
– Ох, не нравится он мне, ох не нравится, – простонал полковник с таким мученическим выражением лица, будто у него зубы разболелись. – И вообще история эта отвратительно воняет с самого начала! Вот ты сам, Олег, посуди…
Алика Верещагина, лишившись мужа, вдруг решает вызволить из тюрьмы человека, чей сын погиб при похожих загадочных обстоятельствах. – Зачем?! – воскликнул полковник, шлепнув себя по ляжкам. – Ладно, в полицию не верит. Так найди частного детектива! Их у нас сейчас из бывших оперов пруд пруди! Зачем ей именно Боголюбов?! Как-то… Как ни крути, но что-то в этом кроется. Какая-то разгадка. Слышь, Олег, а может, и правда за всем этим дерьмом дружок его, а? Как-то тоже вокруг него все сужается. Вот посуди сам, Олег…
Стоило выйти на волю Боголюбову, как тут же Жанна зовет его к себе в офис. И сразу погибает. Это счастье для него просто, что его непричастность охранник подтвердил. А то сидеть бы ему и сидеть! А кто от всего этого выигрывает? Правильно! – закончил свою длинную речь полковник поднятым вверх указательным пальцем. – Стрельников! От бабы избавился. От друга, которому должен, тоже! Потом у него не вышло. И он решил попытку повторить. А почему именно вчера, а? Ответишь, Воскобойников?
– Так точно, товарищ полковник! – У Воскобойникова аж голос сел от волнения. – Потому что сегодня утром, со слов того же Стрельникова, Боголюбов должен был прийти к нему в офис и получить руководящую должность. А ему это нужно?!
– Вот! Итак, подведем итоги… – полковник потер рука об руку.
– Тут еще кое-что! – выпалил Олег и промокнул тыльной стороной ладони пот над верхней губой. – Верещагина перед своей гибелью звонила ему.
– Кому?! – ахнул полковник.
– Стрельникову!
– Да ладно! – оторопело вытаращился полковник, потом опомнился, крякнул, досадуя на самого себя за неуставной возглас, и проговорил: – Цель ее звонка?
– Она обвиняла Стрельникова в том же, в чем подозреваем его мы.
– И он так вот запросто тебе все рассказал? – Начальник выкатил нижнюю губу, недоверчиво закрутил головой. – Либо он идиот, либо отморозок конченый. Либо…
– Да, товарищ полковник?
– Либо он невиновен. И чувствуя это, откровенничает напропалую. Ох, не нравится мне вся эта история! Ох не нравится! Ты, Олег, вот что сделай… Стрельникова пока закрой. На пару дней. Мало ли что! Потом ищи-свищи его! Поговори с ребятами, что выезжали на происшествие. Подробно расспроси. Что там и как. И это… Съезди в больничку. Все равно дело тебе забирать. Раз уж начал, – и полковник снова не сдержался, чтобы не съязвить: – Так ты и заканчивай со своим подопечным.
– Так точно. – Воскобойников поднялся со стула, шагнул к двери. – В каком он морге, товарищ полковник?
– Кто?!
– Боголюбов?
– Тьфу на тебя! – Он покосился на Воскобойникова, не обиделся ли. Проворчал: – Не помер он, прооперировали его, будто успешно. У ребят узнаешь, что, как и где. Все! Ступай, ступай…
Вот судьба у человека! Вот живучесть! Одно время он сам себе смерти желал и искал ее, а она от него драпала. В тюрьме не сломался, не подставился, выжил. Чудом вышел раньше срока. Тут вот снова спустя много лет опять история. Поехал за город, нарвался на целую очередь выстрелов и выжил. Кто же его так хранит? Неужели сам Господь?! Для чего? Что еще не успел доделать Боголюбов в этой жизни? Что у него за миссия?