Он осторожно, чтобы не попасть в свет уличных фонарей, а их перед их офисом было щедро, добрался до своей машины. Открыл без звука, влез, вставил ключ в зажигание, завел и только тогда бросил взгляд на окна ее кабинета.

Жанка была все еще там. Она стояла у незанавешенного окна и с кем-то оживленно разговаривала. И не по телефону, нет. Она очень оживленно жестикулировала, руки ее были свободны. И даже ржала, голову запрокидывала, как лошадь.

Кто же это ее так развеселил? Ему внезапно сделалось интересно. Кто бы это мог быть? Неужели кто-то был способен на нее позариться? За деньги или просто так?

Ни тени ревности, честное слово! Еще чего! Ревновать эту жабу? Стыдоба какая. Просто сделалось интересно, и все. И он чуть задержался. И дождался того момента, когда ее собеседник подошел к окну.

Он тотчас узнал его, хотя и прошло много времени с их последней встречи. Узнал и удивился. И тут же успокоился и уехал.

Плевать ему на Жанку и ее вечерних визитеров. Пускай что хочет, то и делает! Ему меньше внимания с ее стороны. Он вот сейчас едет на свидание. И поедет, между прочим, на своей машине, не станет пересаживаться на такси. Скажет своему милому созданию, что одолжил тачку у друга. Она наивная, всей его брехне верит. И подарок ей купит нормальный, а не убогий, как всегда. И продуктов купит, а то устал давиться ее макаронами по-флотски и нахваливать. И ее накормит, и себя заодно. И останется у нее до утра. А если эта корова утром устроит ему истерику, он ей…

Да ничего он ей не скажет! Просто промолчит и все, как бывало не раз. А если уж очень будет настаивать в своем праведном гневе на объяснениях, то оскорбится будто бы и скажет, что поменьше сама бы врала законному супругу.

Он столько всего накупил в супермаркете, что еле протиснулся с пакетами по узкой лестнице старого дома. И звонил в звонок лбом, потому что руки были заняты. А когда она потрясенно ахнула, выхватывая у него тяжелую поклажу, довольно улыбнулся про себя.

Все вышло, все хорошо…

Ночь была волшебной. А перед этим был потрясающий ужин. Малышка порхала, ухаживала, целовала. Стрельников просто млел от такого великолепного душевного комфорта. Не доставала претензиями – раз! Не ныла – два! Все время улыбалась – три! А улыбка на ее прекрасном лице многого стоила, поверьте.

Уснул он в три. Точно помнил, что в три. Подумал еще, кутая милое создание толстым одеялом, как бы не проспать. И проспал!

– Мне ничего не надо! – кричал он ей в кухню, лихорадочно путаясь в штанинах и бегая по комнате в поисках носков. – Я опаздываю!

– Хотя бы кофе, милый! – не настаивала, просто говорила она, продолжая греметь туркой и чашками. – Один глоток на пороге. Я все принесу. Один глоток.

Он выхлебал всю чашку, уже обувшись и надев куртку. Нашел кофе замечательным. Бросил в рот крошечный бутерброд с сыром и колбаской, второй прихватил и слопал, сбегая по лестнице.

У Жанки из рук и тем более у порога он ни за что не взял бы ничего. Та пока к двери несла, сто раз бы уронила. Отряхнула бы, руки об халат вытерла и предложила ему съесть. Была застукана за подобными мерзостями. И не раз!

Теперь бы вот только пробки проскочить и на жену у дверей офиса не нарваться, чтобы день не был испорчен. Чтобы не разбавить нежные воспоминания отвратительным хаем.

Жанка уже была на работе. Ее машина торчала на обычном месте. Стрельников нарочно поставил свою подальше. Он редко когда ставил машину рядом с ее, загонял всегда в дальний угол, хотя это место на парковке не попадало в объектив камер.

– Ты рискуешь, козел! – орала она на него не раз. – Вот угонят тачку, будешь знать!

Тачку никто не угонял, фонарей было много, народ прогуливался, рисковать никто не хотел. Да и страховал он свои транспортные средства всегда от угона. А вот преимущество в такой парковке было, и очень важное: Жанка никогда не могла бы отследить по записям, когда он уезжает и когда приезжает. Как вчера, к примеру. И как вот теперь. Если он черным ходом проберется к себе и предупредит секретаршу, то…

– Меня кто-нибудь искал? – Конечно, вопрос подразумевал только одного человека, все остальное могло подождать.

– Нет, все тихо. – Она привстала с места и чуть наклонилась над столом, пытаясь поймать ускользающий от нее по столу карандаш. – Чай, кофе, Михаил Федорович?

Это был подвох. Обычно он пил кофе либо чай ближе к одиннадцати. Сейчас было десять. Догадалась, что он проспал и не позавтракал? Он любил пожрать с утра. Горячую кашу или пышный омлет. Чтобы булочки были тоже теплыми и чтобы масло на них топилось и сырок прилипал.

Да, сегодня он не завтракал. Разве это так заметно?

Он недоуменно уставился на секретаршу, на ее невероятно глубокое декольте сегодня. Отличный макияж и свежий маникюр. Он точно помнил, что вчера ногти ее были светло-розовые. Сегодня пурпурного цвета.