Шрифт:
Это всего лишь запись. И только.
Но он об этом ей не сказал. Она сама долгое время проработала в суде, знала обо всем. Не новичок.
Он еще задавал ей какие-то ненужные вопросы, слушал ответы, заводящие в тупик, и недоумевал.
Зачем кому-то было похищать ее мужа?! У него не было долгов. Не было сверхприбыли. Не было и конкурентов, способных так вот с ним обойтись. Заподозрил было его любовницу, но та оказалась вне подозрений. С его гибелью она теряла вообще все – размеренную обеспеченную жизнь, наряды и внимание.
– Как я теперь?! Что я теперь?! – рыдала черноглазая красавица, совсем не понравившаяся Воскобойникову. По его мнению, жена Гладьева была куда интереснее и приятнее. – Меня же теперь ни в одно приличное место без него не позовут.
В доме, по сведениям Суворова, Марина жила до сих пор. И жила, по слухам, безбедно.
А вот вдова…
Вдова вдруг не захотела, чтобы Воскобойников вел это дело. И дело передали другому. Он все списал на свою неприятную внешность. Решил, что ей противно всякий раз наблюдать потеющего в ее присутствии капитана. И быстро забыл обо всем, закрутился.
А вдова-то напомнила о себе, да каким образом!
Похлопотала, стало быть, за Боголюбова. Зачем?! Решила, что он умнее всех умных? Этот-то уголовник, который наверняка до конца не был уверен в том, что в своем деле правильно разобрался.
Воскобойников лично сомневался, почему было не усомниться Боголюбову? Времени для размышлений было предостаточно. Так что…
– Олег Иванович, – Валя мягко поскреблась в дверь спальни, заглянула с улыбкой. – Идемте завтракать.
Ее манера называть его по имени даже в постели и выкать ему без конца его умиляла.
Ай да мама! Ай да подарок сделала!
– А что у нас на завтрак, Валентина? – Он откинул одеяло и приглашающе погладил пустое место рядом с собой. – Иди сюда.
– Ой, все же остынет. – Она беспомощно оглянулась себе за спину, там была кухня с накрытым к завтраку столом.
Но и ослушаться не желала. Поэтому поспешно скинула домашний халатик, под которым оказалось лишь нижнее белье. И улеглась с ним рядышком.
– Завтрак подождет, – проговорил Воскобойников, жадно впиваясь губами в ее голое плечо…
Глава 7
Она все же посетила вчера косметический салон. Вдруг захотелось перед предстоящей встречей подготовиться, чтобы выглядеть моложавой, симпатичной. Долго с раздражением слушала рекомендации, потом читала прайс, который ей всучил на ресепшене молодой парень с манерами пидора. Потом разорвала его с матами на мелкие кусочки и выбросила в урну.
По их заключениям выходило, что с ее внешностью сделать ничего нельзя. Требуется несколько пластических операций. А если бы она и решилась на это, то ей пришлось бы выплатить этим умникам гораздо большую сумму, чем та, на которую мог претендовать Боголюбов.
– Да пошли вы! – Она снова зло выматерилась и уставилась на свое отражение в зеркале.
Толстое пористое лицо, сальные тяжелые пряди волос, из которых сделать прическу практически невозможно. Оплывшее тело, некрасивые ноги.
Старайся не старайся, переделать ее за один вечер не сможет даже кудесник. А эти доктора только деньги из нее выкачают, и все. Ладно, Боголюбов переживет ее и такой.
Жанна ворохнулась в рабочем кресле, тяжело вздохнула и потянулась к телефону.
– Мишка, дуй ко мне, – приказным тоном потребовала она. И в ответ на его раздраженное ворчание проговорила: – Дело есть.
Он пришел, но, конечно же, не сразу. Должен же он хоть в чем-нибудь ощущать себя хозяином. Жанна не стала ворчать, поняла причины его опоздания. Она читала этого симпатичного стервеца как распахнутую книгу.
– Что-то срочное, дорогая?
Миша вошел в ее кабинет развязной походкой. Без пиджака, в одной сорочке, расстегнутой сверху аж на четыре пуговицы. Руки в карманах брюк. Волосы растрепаны. Взгляд томный, уставший, как после секса.
Наверное, таким он всегда бывает, когда понянчит своих шлюх, вдруг с ненавистью подумала Жанна и скрипнула зубами. Именно таким: развязным, уставшим, сексуальным. Ей он таким никогда не доставался. Всегда был злым, раздраженным, торопливым. Всегда, даже в молодости.
И ее понесло.
– У тебя такая рожа, милый, будто ты только что с бабы слез! – выпалила она и тут же втиснула огромный живот под столешницу. – Кто на этот раз, а?! Кто она, Мишаня?!
Она почувствовала, как лицо ее наливается краской, как по вискам стекают крупные капли пота. Понимала, что гнев ее безобразен, но ничего уже не могла с собой поделать. Чем красивее и вальяжнее выглядел ее супруг, тем больше ненависти она испытывала ко всем возможным своим соперницам. И тем сильнее ощущала себя нелепой и несчастной.