Проходив до изнеможения, они выбрали более-менее ровное место и решили остаться там на ночь.

— Тебе нужно поспать. К тому же нужно выключить фонарик — в целях экономии батареек. Неизвестно, когда нас найдут…

— Я боюсь…

— Не бойся. Я однажды заблудился в лесу. Здесь, по крайней мере, нет хищников…

— И что?

— Ничего. Видишь, я с тобой. Меня нашли довольно быстро — через несколько часов, но страху я натерпелся.

— А я никогда нигде не терялась. Даже в магазине. — Усмехнулась девушка.

Она немного помолчала и добавила:

— Я не клеила те фото, Слава. Хочешь — верь, хочешь — нет.

— Я знаю… это Зоя сделала. — Признался он тихо.

— А… — начала, было, Катя, но почему-то прикусила себе язык и замолчала.

Некоторое время сидели молча.

— А ты мне ничего рассказать не хочешь? — Не выдержал, наконец, Слава, не дождавшись ответных откровений.

— Хочу… Ты мне нравишься, Слава.

Конечно, Катя прекрасно понимала, что он хотел услышать, но глупо понадеялась, что подобное заявление отвлечет его от вопроса, на который она пока не готова была ответить.

— Я польщен. Но вообще-то не о том хотел спросить. — Не прокатило. Да Катя и не слишком-то рассчитывала. — Зачем ты сделала эти фото, Кать?

— Тише… — Катя вдруг напряглась и прислушалась.

— Что?

— Голоса… там, ты слышал?

— Нет.

Они замолчали, вслушиваясь в окружающую их тишину.

— Хороший ход, Кать. — Он улыбнулся. — Ка-ать…

Девушка в ответ что-то пробурчала, удобнее устраивая голову на его коленях, и Слава понял, что она уснула.

Он потушил фонарик, оставшись в кромешной темноте. Стало тихо, темно и одиноко.

И страшно.

Единственным напоминанием о том, что он на целом свете не один, были Катины волосы под его руками, которые он перебирал не в силах занять их чем-то другим.

Сейчас он пытался не допустить мыслей о том, кто из них двоих виноват в произошедшем — он, что позволил ей убежать и не остановил вовремя? Или она, что вообще так сглупила? Или он тогда, когда уговорил их сюда поехать?

А вдруг их правда не найдут?

Парень отогнал тревожные мысли, нельзя предаваться отчаянию — оно способно свести с ума, а ум ему сейчас как никогда нужен трезвый и здоровый. И желательно, отдохнувший.

Он откинул голову на твердые камни и попытался уснуть. Почему-то подумал о том, что Катька-то, если отринуть мысль о вероятности ее вины в их скитаниях, для девчонки себя вела вполне сносно. Он думал, будет хуже. Он думал она не успокоится и будет все время ныть, окунаться с головой в панику и истерику и конечно, винить его в произошедшем.

Если бы она хоть раз заикнулась о том, кто кроме нее во всем виноват, он бы ей язык оторвал… вместе с головой. Но у Кати, как ни странно, хватило ума промолчать на этот счет. Что-то похожее на уважение к ней мелькнуло на краю сознания. Но оно тут же сменилось новой волной досады за ее беготню по пещере.

Он и сам не заметил, как уснул. А проснулся от истошного крика Кати, которая, наверное, проснувшись в темноте, не поняла сразу, что происходит и испугалась.

— Тише-тише. — Он нашел ее рядом, ползающую по земле и руками пытающуюся нащупать что-то. Нашел и подтянув к себе крепко обнял.

— Кать, успокойся, не кричи, я здесь.

— Что происходит? Я думала это сон. Нас что, еще не нашли?

— Когда нас найдут, ты об этом первая узнаешь, Кать, обещаю.

— Сколько времени?

— Три часа… ночи скорее всего.

— О, Господи… — Катя уронила лицо в ладони, потом вспомнив что-то, принялась тереть их об одежду.

— Ненавижу грязные руки. — Пояснила она Славе, который уже зажег фонарик и направил на нее. — Не свети мне в глаза….Слава?

— Что?

— Прости меня. Это я виновата. — Девушка зашмыгала носом. — И если нас не найдут, это будет моя вина. Как же моя мама… и твоя? Они даже не узнают…

— Где могилка твоя. — Закончил за нее парень, пытаясь казаться веселым и, притянув к себе за плечо, легонько встряхнул. — Бросьте, Катерина тут нюни распускать и прощения просить. Вот выберемся отсюда, будет неловко.

— Лишь бы выбраться…

— Выберемся. Не сомневайся. А сейчас, поспи еще Кать.