Они провели в этих пещерах чуть больше суток, а уже казалось, что целую жизнь. Время тянулось медленно, как резина. Сидеть на одном месте было невыносимо, а бродить по каменным коридорам уже не было сил. Голод притупился, только немного кружилась голова. То ли от него, то ли от усталости.

— Я, наверное, пошевелиться сейчас не смогу, даже если вон та стена сейчас рухнет и за ней откроется выход. — Катя вытянула ноги и посмотрела на свои разорванные кеды — они, как она и предсказывала, этот поход не пережили. Переживет ли она? Выберется ли отсюда?

Катя все время думала о своей машине, стоящей прямо у входа в пещеру. Часто она представляла, как они находят выход, как она падает на колени в траву и плачет от счастья, как они садятся в машину и уезжают подальше от этих проклятых пещер…

— Это было бы круто. Если бы здесь сейчас открылся проход наружу… — Слава вымученно улыбнулся. — Представляешь, сейчас как в сказке, стена осыпается, а за ней лес и твоя машина.

— Только что об этом подумала. — Катя прислонилась к его плечу и закрыла глаза.

Оба надолго замолчали. Незаметно отключились от усталости и эмоционального напряжения, забыв выключить последний работающий фонарик, который еще какое-то время горел тусклым светом, а потом погас, оставив их в темноте галереи.

Неожиданно Славу что-то выдернуло из сна. Он осторожно, чтоб не потревожить спящую на его коленях Катю, нащупал в темноте фонарик, потряс его, отложил в сторону. Прислушался.

Голоса. Где-то отчетливо слышались голоса.

Люди, совсем близко!

— Катя! Катя, проснись, там люди, нас нашли!

— Где? Господи, опять темно…

— Фонарик перегорел. Ты встать сможешь?

— Нет. — Девушка попыталась подняться, но силы покинули ее. Ноги были ватными как во сне, когда нужно бежать, и нет сил, даже шевельнуться.

— Кать, надо пойти навстречу, я должен… Эй, — закричал он, — мы здесь!

Не услышав ответа, поднялся на ноги.

— Слава, не оставляй меня здесь одну! — Девушка вцепилась в его штанину. Похоже, она израсходовала весь свой запас мужества. — Ты не вернешься! Ты меня не найдешь! Слава, не смей!

— Катя, они уйдут. Они недалеко, я скоро вернусь. — Он отцепил ее руки от себя и побежал на звуки. Он старался держаться ближе к стене. Чтоб видеть, сколько ответвлений он проходит мимо, чтоб потом найти Катю. К счастью стена была монолитной. Теперь он ясно слышал разговор. Даже отличал отдельные слова — похоже, люди направлялись ему навстречу и скоро он увидел блики фонариков.

— Эй! — Он выставил вперед ладонь, защищая глаза от режущего света. К нему тут же подбежал их проводник с двумя мужчинами. Кто-то уже подносил к Славиным губам бутылку с водой, кто-то что-то спрашивал. А парень тянул их за собой туда, где осталась Катя.

— Там моя жена, надо вернуться за ней!

Катя же оставшись в темноте одна, от страха лишилась чувств.

Очнулась девушка уже на траве у машины, от резкого запаха нашатырного спирта. Рядом с ней сидел их вчерашний проводник. Слава сидел в машине, уронив голову на руки, и рассказывал двум другим мужчинам о том, как они умудрились потеряться.

— Мы вас искали в другой стороне. — Говорили ему. — Никто же не видел, в какой именно момент вы отстали. А в те коридоры заглянули сегодня случайно…

— Вас может в больницу отвести?

— А надо? — Слава нахмурился.

— Вы не ранены?

— Нет. Голодны только.

— Думаю, в медицинской помощи нет надобности. Вам бы отдохнуть и поесть.

— Спасибо. — Прошептала Катя, пробуя подняться.

На свежем воздухе стало легче, но силы наоборот не вернулись, а окончательно покинули ее, видимо от осознания, что они в безопасности, какой-то стержень, который не давал расслабиться, сломался, и девушка поняла, как она ослабла.

— Вот, возьмите. — Парень протянул ей стаканчик с водой, которая странно пахла и была горькой на вкус. Наверное, это было успокоительное, хотя Катя пребывала сейчас в состоянии какого-то оцепенения, отупения. Она не могла поверить, что все, наконец, закончилось и это не сон и не ее разыгравшееся воображение.

— Доберетесь сами или вас подвезти, — Спросил у Славы один из проводников.

— Да, наверное, доберемся. Не бросать же здесь машину… Кать?

— Да, сами. Я только сейчас встану.