Два нижних озера — шестое и седьмое находились в кедровой тайге. За ними находилась так называемая турбаза, где ребятам предложили подкрепиться по-походному. Слава не отказался, а Катя развыделывалась и заявила, что не собирается портить себе желудок неизвестно в каких условиях приготовленной едой, а уж за соблюдение санитарных норм она тем более не поручилась бы. Это же относилось и к предложению попробовать воды из озера. Девушка, фыркнув, заявила, что наслышана о том, что такое сальмонеллез и демонстративно сделала глоток из бутылки «бонаквы». Слава на ухо шепнул ей, что подобных ей противных туристов местные жители приносят в жертву местному лесному идолу и рукой указал ей на деревянную фигурку, облаченную почему-то в женский купальник.

— Вон, видишь? — Отвечая на ее недоверчивый взгляд, он кивнул на сложенную у ног фигуры старую обувь. — Все, что от них осталось. Хочешь, чтоб там лежали твои кеды?

— Да ну тебя… Пошли дальше.

Добравшись до пятого озера, ребята вдали увидели покрытые снегом вершины гор. А третье уже располагалось среди камней — леса остались позади.

Наконец, перед ними раскинулось красивейшее второе озеро. С водой бирюзового цвета, окруженное шелковистой травой и цветами, а над всем этим нависал снежник. Снег словно сползал в озеро с горы.

Катя бродила по траве, чувствуя, как она ласкает ее стертые голени. Невдалеке шумел небольшой водопад, и девушка чувствовала себя как никогда умиротворенно.

— Кать! — Услышала она. — Иди сюда.

Девушка подошла. Слава стоял на камне, нависающем над водой, и видимо в том месте было глубоко, потому что сквозь прозрачную толщу воды не видно было дна. Она робко остановилась рядом, вцепившись в его рубашку.

— Хочешь окупнуться? — Она почувствовала, как его рука крепко обняла ее талию, подталкивая к краю.

— Нет, Слава, не надо!

— Надо, Катя, надо. — Он продолжал подталкивать ее, стараясь сбросить в воду, но девушка завизжала и вцепилась в него как клещ.

— Ты чего? — Он отпустил ее и позволил отойти подальше от воды.

— Отстань от меня! С меня хватит, слышишь? — Катя присела на какой-то камень и, спрятав лицо в ладонях, расплакалась. — Я плавать не умею…

— Серьезно? Я не знал…

— А что ты обо мне знаешь, кроме того, что я стерва, испортившая твою жизнь, а? — Катя на самом деле перепугалась, что он столкнет ее в воду. А потом еще и не поверит, что она на самом деле не умеет плавать. И еще, она так устала от его постоянных издевательств над собой, да еще и в такое сложное утро, что броня ее дала трещину и девушка раскисла. — Я не хотела этой свадьбы, не хотела! Ты думаешь, я мечтала о таком муже как ты? Думаешь, мне все это надо было? Меня так же, как и тебя перед фактом поставили. И ты тоже мог отказаться, но, как и я не захотел ничего менять в своей жизни…

Она говорила захлебываясь, стирая со щек катившиеся по ним слезы. Видимо, накипело…

— Ты не лучше меня, Слава, совсем не лучше. Твои причины были вескими, мои тоже. Каждому свое.

Отец выгнал меня из дома к тебе, что я могла сделать? Что? Или может ты думаешь, я этого хотела? Мечтала жить в квартире, размерами с мою гостиную, да еще и с чьей-то мамой? По-твоему, это предел моих мечтаний — ты и твоя жилплощадь?

Слава молчал. Он стоял рядом и смотрел куда-то в сторону.

— За что ты меня так ненавидишь? — Новый спазм рыданий — Кате было очень жалко себя.

— Ладно. — Он подошел и присел возле нее, так что их лица оказались на одном уровне. — Катя, прости меня, серьезно. Я был не прав, и слишком далеко зашел сегодня.

Девушка еще некоторое время пошмыгала носом, а потом, наконец, кивнула, соглашаясь на перемирие, и позволила помочь себе подняться с камня, на котором все еще сидела.

Прогулка до верхнего озера и обратно заняла у них около четырех часов. Катя, на обратном пути, все время просила себя сфотографировать, потом критично оценив фотографию, требовала переснять. Потом фотографировала каких-то на ее взгляд любопытных насекомых. Слава наблюдал за ней, думая о словах девушки, сказанных раннее.

На самом деле в чем-то она была права… У него тоже был выбор, и он его сделал, зачем тогда винить во всем только ее. К тому же, как выяснилось, виновата была не только она. Он так привык видеть в ней ту надменную Катю, с которой проучился на одном курсе три года, так до конца и не узнав ее, и сейчас просто не хотел видеть в ней что-то другое. Он на самом деле ничего не знал о ней, кроме того, что она сама ему каждый день демонстрировала. Что скрывается за образом хладнокровной эгоистки и скрывается ли вообще, наделена ли Катя человеческими качествами и если да, то какими — все это не интересовало его до недавних пор. Обнаружить, что Катя помимо того, что была красива, самоуверенна, язвительна, высокомерна и часто глупа и пуста, могла быть совсем другой, было удивительно и странно. Жаль, конечно, что увидеть в ней человека удавалось только в экстренных ситуациях. В обыденной жизни же, Катя не позволяла расслабиться и постоянно напоминала ему, что не стоит терять голову и забывать, с кем он имеет дело.

А может быть он специально провоцирует ее, для того, чтоб с нее почаще слетала эта напускная дурость и стервозность?

Слава отмахнулся от подобных мыслей, предпочитая и дальше думать о том, что ему просто нравится ее доводить.

На обратном пути, девушка изо всех сил крепилась, чтоб не расплакаться — было очень больно ножки. Она закусывала губку, не реагировала на Славины шутки, а когда они добрались до ждавшего их фургона, она поняла, что даже слезть с коня не сможет без посторонней помощь.