Шрифт:
Воинов подошел вплотную и в упор посмотрел на монстра, пытаясь понять, кто они. Куда летел их корабль? Какую цель они преследовали? Он не верил, что пришельцы летели с миром, слишком уж открыто враждебно были настроены их сознания.
Из размышления его вывел сигнал вызова. Они направились к выходу. Оставив на борту радиомаяк, Андрей плавно отвел катер от корпуса чужака, и взял курс к "Корсару". Своим спутницам он строго настрого запретил рассказывать о том, с чем они столкнулись на чужом корабле. Не стоило волновать экипаж перед серьезными испытаниями, которые их ожидали на Земле. Воинов не питал никаких иллюзий по поводу своей миссии на родную планету.
Сразу же по прибытию на крейсер, он заперся в каюте, оставив управление кораблем на Аэле. В душу нахлынули воспоминания. Они и раньше его посещали, но за всеми заботами и загруженностью как – то отступали на второй план, а сейчас вот – навалились по полной программе. И теперь, когда звездолет находился в нескольких кваррах* полета от родной Земли, все началось по-новому. И один вопрос его волновал больше всего – как встретят его все близкие, которых так неожиданно и не по своей воле, покинул несколько месяцев назад.
Недавнее прошлое, как видение, вставало у него перед глазами, заставляя учащенно биться сердце. Он вернулся….
Зуммер общего сбора вывел Воинова из ступора. Отогнав наваждение, он вышел в коридор и через минуту его руки уже лежали на подлокотниках кресла первого пилота. Центральный экран был заполнен панорамой лунного ландшафта, а мониторы вспомогательного наблюдения – показывали звездное небо. "Обратная сторона Луны. – усмехнулся Воинов, вспоминая альбом группы "Пинк Флойд" с таким же названием. – А нужно будет взять на борт нашу музыку, на Варпане она придется по вкусу".
"Корсар" мягко опустился на гравитационную подушку в огромном кратере и Андрей, тщательно проинструктировав Аэле, на период своего отсутствия, начал собираться в дорогу.
Готовился он тщательно. Помимо гибкой брони, со встроенным генератором Статис-поля, Воинов оставил браслет, перецепив его на правую руку, а под ключицу вживил биомаячок, позволяющий контролировать его передвижения с корабля. В завершение, он надел свою форму, тщательно ее отгладив и застегнул ремешок командирских часов на левом запястье. Посмотревшись в зеркало, Андрей остался доволен своим видом.
Собрав весь экипаж в кают-компании, адмирал распределил обязанности, и отдал последние распоряжения, передав командование кораблем Аэле. Девушка, лично отвечающая за его безопасность, запротестовала против его одиночного отбытия, но тот остался непреклонен. Он хотел сначала уладить семейные дела, а потом заняться
основной миссией. До этого момента "Корсар" должен был оставаться на своем месте.
Проводы были короткими. Боевой одноместный модуль оторвался от туши крейсера, словно блоха и, сделав крутой вираж, вышел на прямую трассу к Голубой планете. Над поверхностью земли Андрей должен был покинуть машину и приземлиться на антиграве.
* * * На экране боевого компьютера светилась карта местности с координатами трассы полета. Световое табло давало обратный отсчет времени до момента прыжка, и Андрей отключил защитное поле, проверяя крепление антигравитатора. Сильный взрыв сотряс машину, выведя ее из режима упорядоченного полета. Модуль начал быстро терять высоту. Автоматически включились экраны заднего плана – два истребителя быстро догоняли поврежденный аппарат. На экране зловеще плясали языки оранжевого пламени со стороны левого двигателя. Где-то заклинило рули, и Андрей с трудом выровнял и удерживал машину в горизонтальном положении. Жаль было терять хорошую технику, но Воинов прекрасно понимал, что до корабля модуль не дотянет. Он поставил механизм самоуничтожения на три минуты, включил боевой компьютер и, отжав рычаг экстренного катапультирования, покинул горящую машину. Модуль резко сбросил скорость и провалился вниз. Истребители, не ожидавшие такого маневра, проскочили вперед и вспыхнули под лучами импульсных бластеров, рассыпаясь на части. Мягко опускаясь на землю, Андрей видел, как раскрылись купола парашютов сбитых экипажей, а вдали полыхнула малиновая зарница. Через некоторое время пророкотал раскат далекого, но мощного взрыва. Мягкая сила антигравитатора несла Воинова над ночной землей. Он давно потерял ориентиры и летел, пока не иссякнет заряд в батарее аппарата. Внизу происходило что-то невообразимое – то ли праздник, то ли война: горели костры, взрывались петарды, вспыхивали разноцветные фейерверки, доносились крики и темноту прорезали светящиеся разноцветными огоньками пунктиры трассирующих пуль. Включив подсветку на браслете, Андрей определился на местности. С курса он сбился после попадания ракеты в модуль. На целых четыре градуса. Куда направиться теперь он и понятия не имел. Со стороны гор, нависающих черными громадами, послышался нарастающий шум винтов. Воинов пошел на снижение, и в это время вспыхнули прожекторы. Они быстро нащупали хищные силуэты вертолетов, и огненные трассы потянулись им на встречу. С подвесок к земле устремились ракеты. Рядом с Андреем пронеслась охваченная пламенем машина, и в звездное небо взметнулся кроваво-багровый гриб взрыва, погасив звезды и расколов ночь надвое. Взрывная волна отбросила Воинова в сторону. Быстро спустившись на землю, посреди камней, офицер нашел расщелину в скалах, где и решил переждать до рассвета. На этой Земле шла война. * * * Едва дождавшись, когда первые лучи солнца позолотят заснеженные вершины гор, Воинов выглянул из своего укрытия. По дну ущелья, на склоне которого он отсиживался, извивалась дорога. На обочине дымились исковерканные остовы машин, танков и бронетранспортеров. В скалах чадили обломки сбитого ночью вертолета. Издалека слышалась артиллерийская канонада и автоматные очереди. "Вот вляпался…, – подумал Андрей и сплюнул. Хотелось пить, но воды поблизости не было. – За месяц не выберешься из этой заварухи. – Он еще раз осмотрелся по сторонам. – Куда это я попал? Афган? Кавказ?" Из-за хребта с ревом вырвалось звено "горбатых" МИ-24, были без опознавательных знаков на броне и, прижимаясь к скалам, полетели в сторону сужающейся расщелины, в которой терялась дорога. Андрей проверил свое снаряжение и начал потихоньку спускаться к дороге, укрываясь за валунами. Из расщелины послышалась целая серия сильных взрывов и бешеная канонада. В небо, над горами поплыл черный дым. "Не иначе нефть горит. – Мелькнула мысль, – Ну и ну…, повезло, блин…. Стратег хренов…". Он сидел за насыпью, между скал, метрах в тридцати от дороги. Выстрелы приближались. Из-за утесов вынырнула пара "вертушек" и, набирая высоту, начала уходить на восток. Словно по мановению волшебной палочки, дорога ожила. Появились машины с цистернами, под охраной танков и бронетранспортеров. Колонны крытых "КамАЗов", поднимая тучи пыли, проносились на высокой скорости. Засосало под ложечкой. Воинов достал две таблетки концентрата и одним махом кинул их в рот. "Как же выбраться из этого бедлама? – Судорожно соображал он, вытирая испарину со лба. Он неоднократно слышал про дикие нравы горных народов, о торговле людьми, рабстве на долгие годы, и не хотел проверить все это на практике. Да и времени не было. Так ничего и не придумав, офицер решил дождаться вечера в скалах, и стал потихоньку отползать назад. Сильный удар в живот и звук взрыва, вот и все, что почувствовал Андрей, перед тем как провалиться в беспамятство от боли. "Мина…" – это было последнее, о чем он успел подумать. *** Офицер мучительно приходил в себя. Первое, что он увидел, открыв глаза – белый потолок. Дальше были белые стены в паутине трещин и окно с грязными стеклами, перечеркнутые бумажными лентами крест – накрест. Когда зрение сфокусировалось окончательно, Андрей рассмотрел такие детали, как растяжки, гирьку и гипс на ногах. Звуки доходили, словно через вату. Он попробовал пошевелиться, но не смог, поэтому скосил глаза в сторону. Переполненная комната представляла собой неприглядное зрелище: люди лежали вповалку на матрацах, брошенных прямо на пол, тут и там виднелись окровавленные бинты и лохмотья грязной одежды. Усталые, серые лица с ввалившимися глазами, почерневшие пальцы, сжимающие дымящиеся самокрутки, грязные сапоги. Наконец обоняние донесло до него вонь давно не проветривавшегося помещения, и Воинов поморщился. Вместе с сознанием стала возвращаться боль. Она заставила напрягаться все тело, выворачивая внутренности и дробя кости, костенеть от своей невыносимости. Андрей лежал, вдыхая дым самосада, слушая непонятную речь и изнывая от терзающей его боли. Очевидно, он все-таки застонал. Шум сразу же утих и один из мужчин, с рукой, прибинтованной к груди, вышел из палаты. Вскоре появилась сестра со шприцем и, что-то проворковав, всадила Воинову иглу в вену. Сделала она это профессионально, видно, что подобными процедурами ей приходится заниматься часто. И боль стала отступать. Сначала от руки, потом облегчение пришло и к другим частям тела. Потянуло в сон. Последней мыслью, всплывшей из глубины сознания и качающаяся, словно соломинка на волнах исчезающей реальности бытия, была: "Как я оказался на Кавказе, если у меня сегодня переговоры в Смоленске…." *** Выздоравливал Воинов, на удивление всем врачам, очень быстро. Через полторы недели сняли остатки гипса, а еще через четверо суток его забрали в контрразведку. За ним пришел совсем молодой боец в камуфляже, который был ему явно не по размеру, с автоматом на плече. Посмотрев на штопаную форму офицера, он поцокал языком и кивнул головой – иди, мол, вперед. Выйдя за двери госпиталя Воинов зажмурился от яркого солнечного света. Свежий воздух ударил по мозгам не хуже водки, а перед глазами все поплыло. Схватившись за стену, он переждал, когда пройдет это головокружение. В тускло освещенной комнате, куда его привели, за старым письменным столом, с кипой папок и одинокой настольной лампой, сидел пожилой кавказец с обвисшими усами и вертел в руках удостоверение Воинова. Движением кисти отпустив конвоира, он кивнул офицеру на стул и, почему-то вздохнув, спросил:– Так как же вы сюда попали?
В голове у Андрея вспыхнуло ослепительное пламя и он, еле удержавшись на стуле, ухватился за столешницу. В ушах стоял звон, перед глазами плыли радужные круги, а чей-то далекий, но знакомый голос в голове, повторял:
" – Матрица самоликвидируется, как только вы услышите хотя бы одно слово на родном языке, оно будет ключом…"
Андрей тряхнул головой, отгоняя наваждение, и сделал несколько жадных глотков воды из стакана, который протянул ему особист.
– Извините, после контузии со мною что-то происходит – слабость, головокружение… – он поставил стакан на стол. – Дело в том, что я не знаю, как сюда попал. Последнее воспоминание, это то, что я должен был ехать в Смоленск на переговорный пункт, у меня были назначены переговоры с женой. Это было в середине октября, но что случилось потом…
– Да, в это трудно поверить – седой покачал головой. – Проще было бы предположить, что вы просто наемник, и расстрелять по законам военного времени. – Взгляд его стал колючим. – Но существуют некоторые детали, которые нас очень заинтересовали. Первое – как вам вообще удалось выжить после взрыва мины и так быстро встать на ноги. И второе – при допросе под гипнозом подтвердилась ваша амнезия, вы действительно ничего не помните из прошедших событий. Все это удивительно.