Короткий анализ дней проведенных в ее обществе на корабле дополнили картину. И испуганный голос командира корабля, который вышел на связь с "Корсаром", когда Лоан выразила желание лететь с чужеземцем. И предупреждение, чтобы он не называл ее по имени, и весь этот этикет…. И внушительный эскорт…. Ему и в голову не могло прийти, что глава целой звездной системы, одна, без соответствующего эскорта …. Ни один представитель земных властей не смог бы себе такого позволить! Вдруг возьмут в заложники? Или просто убьют? Неужели настолько непуганые…. А если бы кто-то пронюхал, чем они занимались на корабле трое последних суток, вместо изучения придворного этикета…

– Вляпался… – Подвел итог своим размышлениям Воинов, и стукнул кулаком по стене. – Конечно…. Я оскорбил святыню и был за это наказан. Вон, китайский император за сотню шагов принимал прошения, чтобы не осквернить свое обоняние смрадом простых смертных…. – Какой то посторонний звук заставил его насторожиться. – А не по мою ли это душу?… – Он поднял с земли обрывок цепи и захлестнул вокруг кисти руки, как когда-то, в юности, курсантский ремень перед дракой. Сквозь дверной проем, (его даже не удосужились запереть!), Андрей увидел отблеск факела и прислонился к стене за перегородкой. Голова раскалывалась от боли, но он старался не обращать на нее внимания. Шаги приблизились. Электрический свет, сменивший свет факела, осветил камеру холодным сиянием и раздался испуганный полувскрик:

– Как нет! – Знакомый голос дрожал. – Святая Мать, неужели они бросили его в Темные Колодцы… – Облегченно вздохнув, Андрей бросил обрывок цепи на пол и вышел на освещенное место. Тут же ему на шею бросилась, закутанная в шелка, Лоан. – Ты жив! Мой хороший, лучший, первый! Дюс валю, тимер кю – она причитала у него на груди, прижимаясь так, словно опять он мог исчезнуть, а когда подняла глаза, они блестели от слез.

– Лоан, милая моя девочка, это ты уже зря, – растерялся Андрей от столь бурной реакции. Он стиснул её, гладя по голове. – А она меня, случайно не того?… – Кивнул офицер на девушку, застывшую с фонарем в одной руке и мечом в другой. Воинов улыбнулся и покрыл поцелуями ее заплаканные глаза. – Все нормально, я сам виноват, должен был читать между строк, а тут расслабился. Для той девчонки мои слова были оскорблением святыни, за которое мужчине полагается смерть, кстати, ваш мужик давно бы помер….

– Нет! – замотала головой Лоан. – Это я виновата! Я должна была все сама тебе рассказать, еще на корабле. Но ты заставил меня забыть обо всем на свете! – Она шмыгнула носом. – Жезлоносец выслана на другую планету с повышением, у нас есть места, где ее энергия и энтузиазм пригодятся больше, чем при дворе! А это, – девушка повернулась к своей сопровождающей. – Это моя тень, кровная сестра, по матери. Она немая от рождения и предана мне душой и телом. Аэле, это тоже, что и я.

– Это можно понять в буквальном смысле. – Усмехнулся Воинов, внимательней рассматривая замершую девушку немыслимой красы.

– Это она подсказала мне новые слова к моему чувству.

– Ты же сказала, что она нема….

– Да, но мы понимаем друг друга, это как внутри… Тимер кю… – и Лоан снова прильнула к нему. – А теперь пошли отсюда!

Выбирались из подземелий довольно долго. Видно было, что эти казематы остались от далеких времен и сейчас пустовали. Видимо были в истории прецеденты, когда только уговорами и убеждениями не удавалось достичь взаимопонимания. Слава Богу эти времена, видимо, прошли.

Наконец в лицо пахнуло свежим воздухом с ароматами незнакомых цветов и вся троица, погасив фонарь, вышла на улицу. Голова слегка кружилась, вероятно, от избытка кислорода. За углом разливались разноцветные огни ночного города, звучала музыка, гуляли женщины. Когда глаза привыкли к свету, Андрей увидел очертания огромного здания, и понял, что они находятся у "черного хода" дворца а, следовательно, подземелья находились под ним.

Они подошли к двери и вошли вовнутрь здания. Здесь не было той показной роскоши, как в центральных залах и коридорах, – простота и рациональность технологического времени встречались на каждом шагу: электрические светильники, лифты, двери с кодовыми замками. Поднявшись на верхние этажи, троица оказалась в просторных, но уютных покоях, которые принадлежали Лоан. Аэле осталась у порога, усевшись на колени и положив рядом меч. Андрей не стал вмешиваться в чужие ритуалы, достаточно было одного раза, поэтому дальше последовал за Матерью Планет. Анфилады залов и коридоров, устланные шикарными коврами, были уставленные мебелью, инкрустированной красивыми породами деревьев. Драгоценные вазоны с экзотическими растениями, поражали своим великолепием. Наконец они подошли к створкам большого лифта, в самом конце коридора.

– А сейчас я покажу тебе свои комнаты. – Сказала Лоан. – Туда не может войти ни один из моих подданных. – Лифт плавно поднял их на самый верх дворца, прямо в гостиную. Она была прекрасна и чем – то напоминала дворцы Восточных сатрапов своей роскошью и вкусом – стены, переходящие в высокий купол были расписаны прекрасными фресками из жизни и быта женщин планеты, пол в центре зала, выложенный мозаикой из драгоценных камней, колыхался голубой водой бассейна, в котором приветливо журчал небольшой, но красивый фонтан. Толстые ковры ярких расцветок, низкие диванчики вдоль стен, искусно сработанные вазы с яркими и разнообразными цветами, глубокие кресла и резные низенькие столики – все это находилось в художественном беспорядке, что говорило о своеобразном вкусе хозяйки.

Андрей, который к этому времени еле стоял на ногах, добрел до бассейна и, опустившись на колени, окунул голову в прозрачную воду. Холод немного притупил боль, а вода окрасилась в розовый цвет.

– Святая Мать! – только и смогла вымолвить Лоан, только сейчас заметив рану на голове своего возлюбленного. Она выбежала в соседнюю комнату и через несколько квилт появилась с банкой какой-то мази и лоскутом серебристой материи. – Я сейчас тебе помогу! – Откуда-то появились ножницы и девушка, положив мокрую голову Андрея прямо на колени, покрытые шелковыми одеждами, стала обрабатывать рану. Потом она наложила ароматную субстанцию, которая почти сразу сняла вернувшуюся боль, и перевязала его.